Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
путешествия бодрости сегодня не добавляла.
Эстрелла догадалась оглянуться первой. Ее бровки взметнулись вверх, а появившаяся было при виде друга улыбка увяла, словно фиалка под ледяным дыханием стужи. Ибо в руке барона и чернокнижника зачемто блистал длинный тонкий меч.
– Так я и думала, – прощебетала она вместо приветствия. А прелестные щечки баронессы все же разрумянились после быстрого полета. – Еще немного, и это могло бы мне даже понравиться – если бы еще твой посланец не лез так смело под подол.
И поправила свое нежноперсикового цвета платье с белоснежными оборками и кружевами. Вроде бы мимолетное, легкое, изящное и непринужденное движение – а с движениями горничной или актрисы на сцене ничего даже общего нет. Порода – что тут скажешь!
Принц тоже наконецто обернулся полюбопытствовать, с кем это общается его супруга.
– Аа, вот и ты, друг мой. Не скрою – это было впечатляюще. Причем весьма, – мигдругой он пристально разглядывал молодого барона, чуть склонив голову набок, а затем хмыкнул. – И зачем тебе меч? Нипочем не поверю, что ты умыслил чтото дурное, даже не настаивай.
– Часть заклинания. Мне пока все еще нужна третья компонента в уравнении фон ГоуссаЭарендила, – Valle спрятал ненужный более клинок в ножны за спину. – Хотя – больше для подстраховки.
Неплохо соображавший принц, будучи и сам весьма сильным и искушеным волшебником, кивнул.
– Все экспериментируешь… а Силу откуда получил?
Молодой барон ответил неохотно, хотя некромансер внутри него довольно оскалился:
– За сотню золотых купил у судейских приговоренного к повешению отцеубийцу. Ну, и разделал, как хороший повар курицу… с соответствующими обрядами и специями.
Точеный носик Эстреллы брезгливо дернулся при упоминании о зловещих и малоаппетитных обрядах чернокнижья. А Valle смотрел на нее – вроде и вскользь, но весьма внимательно. Так, как на человека смотрят впервые при встрече. После долгой разлуки или при новом узнавании. Или при прощании навсегда? Он встряхнул головой, отгоняя глупые и ненужные сентенции, и металл в его голосе чуть зазвенел, сменив собой обычно бархатистые рокочущие нотки.
– Мой принц, мне хотелось бы задать вашей супруге вопрос. Одинединственный, но в вашем присутствии и с вашего позволения.
Лицо Яна немного вытянулось.
– Отчего такая официальность, да еще и на вы? Разве мир встал с ног на голову? – он демонстративно огляделся. – Что случилосьто?
Молчание. Долгое и вязкое, заставляющее задрожать поджилки и всей кожей почувствовать чтото нехорошее. Недоумевающий принц в поисках объяснения бросил один лишь взгляд на свою ненаглядную и поразился – как быстро, хоть и легонько побледнели ее щеки.
А Valle молчал. Ведь формально супруг не дал ему права разговаривать со своей женой. Вновь затянувшаяся пауза стала понемногу невыносимой, и лишь тут красавица с трудом выдохнула:
– Пусть спрашивает. Кажется, я догадываюсь…
Дождавшись кивка от озадаченно нахмурившегося принца, барон и чернокнижник глубоко вздохнул и стал ронять горькие для него слова.
– Донья, по некоторому размышлению я пришел к выводу, что ваше участие в несчастной судьбе маркиза Бенеша вовсе не было случайным. Оставим в стороне моральную сторону – в конце концов, ему уже смахнули с плеч голову, и ничего с этим поделать нельзя. Да и роль, которую во всем этом несомненно сыграл старый Император, меня тоже не касается, равно как и причины. Я хочу задать вам, донья Эстрелла, один вопрос: с каких это пор верные друзья стали для вас лишь разменными фишками в грязных политических играх?
В глазах принца вспыхнул недобрый огонь – еще никто не смел так говорить с его супругой и матерью его детей! Однако он перевел взгляд на Эстреллу, и слова замерли, не сорвавшись с уст, а все мысли разлетелись подобно облакам на ветру. Ибо молодая женщина побледнела так, что с лица почти исчезла природная легкая смуглость. Она пошатнулась, и в глазах ее была боль.
– Эсти, это правда? – шепот принца сорвался со вдруг пересохших губ и расплавленным свинцом упал в корчащуюся от боли женскую душу.
– Это была просьба твоего отца, – все же баронесса нашла в себе толику сил ответить.
– Император приказал тебе? – принц в ужасе отшатнулся.
– Нет, Ян. Не Император, и не приказал, – прекрасные губы изогнулись от терзающей сердце муки. – Как отец, и попросил. И не спрашивай у меня большего. Умоляю…
Еле заметные доселе отголоски ветра стихли совсем, и в наступившей тишине стало слышно доносящееся откудато изза бархана кваканье лягушек. Откуда здесь они? – еще сумел удивиться краем сознания потрясенный Ян. Он не заметил, когда исчез выпавший из разговора чернокнижник, и каким образом
