Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
пентаграммы.
Тот непонятно хмыкнул.
– Не знаю, кто тут из ваших душегубов сработал – да только черного тут и духу нет. Но с этими непонятностями разбирайся сам, – эльфийский целитель пожал плечами и продолжил. – Тут вот какое дело – капитан твой еще жив только потому, что на нем горит поцелуй любви. Ведьма или полноценная волшебница?
Глянув в пытливые зеленые глаза, Valle кивнул и бросил в темноту:
– Джейн!
Ведьма подлетела тотчас, с болью и надеждой глядя на обоих магов. Эльф едва глянул на нее, сразу же одобрительно кивнул и даже чуть улыбнулся.
– Хорошо. Но мне, барон, нужен еще и этот , – взгляд перворожденного неприязненно скользнул по сотрясающемуся в неслышных рыданиях арестанту. – Уж очень умело отхлестали магическим бичом твоего парня. А этот насильник малолеток очень, очень сильный целитель – я даже сквозь ошейник чувствую дрожание его ауры.
Дернув щекой, молодой чернокнижник вернулся к бдительно охраняемому человеку и потряс его за плечо.
– Послушай меня. Сейчас с тебя снимут оковы. Работай, как никогда еще и никого не исцелял, но вытащи моего капитана. А я клянусь – позабочусь о тебе, пока не окрепнет твое новое я, а потом дам новое имя, хорошее место, – голос его не дрогнул в ночном воздухе, и тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – молодой барон говорит искренне. – Начнешь с чистого листа. Богат и знаменит не будешь, но если хочешь начать искупать свои злодеяния, начинай прямо сейчас.
Арестованный дрожал и трясся, взгляд его горел яростью и мукой – но слова молодого человека всетаки проложили путь сквозь воспаленное сознание и сделали свое дело.
– И никто не вспомнит о моем прошлом? – сорвался с темных от тюремной грязи и слез губ горячечный шепот.
– Будущий Император мой друг, – Valle понизил голос, пожал плечами. – Совершу пару подвигов из тех, что считаются невозможными, подам прошение – мне он не откажет в такой малости.
Несколько раз глубоко вздохнув, человек (ох и крепкая ж порода эти хумансы!) с усилием кивнул. Капитан покачал головой, и уже доставая ключи, пробурчал.
– Смотри, мужик, все теперь зависит от тебя, – и стал снимать оковы.
На восходе уже потускнели и стали растворяться в светлеющем небе звезды, а воздух чуть сгустился, намереваясь выдавить из себя предрассветный туман, когда двое маговсыскарей подошли к одиноко стоящему на краю площади барону. Чуть ли не бегом к ним присоединился и коронный сыскарь, дотоле раскающий вокруг и вынюхивающий чтото понятное только ему одному.
Один из магов, на удивление низкого роста, откинул капюшон, и Valle чуть не выругался, тотчас же признав его. Вернее, ее – ибо перед ним встала та самая, полуслепая и согбенная ведьма Гретта, что в меру сил и познаний своих натаскивала его по черной магии в Университете.
– Ну здравствуй, здравствуй, ученичок, – один глаз колдуньи светился бельмом, и ни один целитель ничего не мог с этим поделать – изза черной силы хозяйки. Зато другой глаз цепко и требовательно смотрел на молодого чернокнижника. – Я поначалу как увидала знак Мессы, так и обмерла.
Ведьма мелко захихикала, отчего ее жидкие белесые пряди рассыпались по плечам.
– Но потом пригляделась, пообнюхалась, – она обернулась к сыскарю. – Точно говорю, служивый – не моего бывшего фулюгана работа. Так своим палачам и передай, тут чужак сработал – последний зуб даю.
И эдак насмешливо цыкнула, подлая, великолепными белыми зубами.
Покачав головой, Гретта вздохнула, углубившись в свои мысли. Потом поведала все же, что приехала она на лето к внуку, а среди ночи ее коронные из постели и вытащили – невзирая на старческую немощь и преклонный возраст. Что до последнего, то Valle давненько одолевало стойкое убеждение, что поганая старушенция переживет еще и его самого, уж больно крепко сидит в ней скособоченная и какаято особенно вредная аура.
– Так вот, – вещала слегка скрипучим голосом старая ведьма. – Работалто да, большой мастер и знаток. А все ж черного в нем не больше, чем в свете солнца.
– Как же такое возможно? – засомневался коронный.
– А вот пошли покажу, – суетливо отозвалась Гретта. – Да не боись, милай, тут одна показуха и есть…
В течение следующего полуквадранса старая плесень блестяще доказала, что не зря носит в Университете профессорскую мантию. Пусть силой она и намного уступала самому Valle, да не была в курсе его коекаких последних и весьма тайных разработок, но уж опыта – а главное, чутья, у нее оказалось больше некуда.
Под указующим, скрюченным старушечьим пальцем открылись все мелкие несуразности, и скрипучий голос ее пояснил многие тонкости. Valle только смотрел и диву давался.
