Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
всех трудов праведных хоть немного отдохнуть, как заросли лещины зашуршали – и в маленьком мире объявились двое. Если господин чернокнижник вопросов и недоумения не вызывал – разве что своим на диво оборванным видом, то обретающаяся у него на руках красавица, завёрнутая ввиду полного отсутствия одежды в примечательный чёрный плащ, едва не заставила вытаращить глаза на лоб.
И кого – эльфа!
Правда, темноволосая красотка оказалась с обгоревшими ресницами и закурчавившимися наверняка от сильного жара волосами, да и на плече у неё наливался розовым свежий ожог, но эта парочка мило щебетала и улыбалась друг другу. А, ещё – от обоих просто немилосердно несло гарью.
– Не боишься, Эстрелла? – Valle влёк свою ношу хоть уже и немного запыхавшись от усталости, но всё же не без некой приятственности. Всю жизнь бы подобные тяжести носить…
Красавица, нимало не смущаясь, выпростала изпод плаща обнажённые руки. Обняла своего кавалера за шею, приблизила лицо. Потёрлась легонько кончиком носа, глядя прямо в глаза.
– Ну и, кто тут кого бояться должен?
Молодой человек с некоторым смущением усмехнулся.
– А вон Гэлронд пусть боится.
Заметив уже оправившегося от первоначального смущения эльфа, Эстрелла ойкнула и тут же спряталась под плащом. Правда, когда выяснилось, что это целитель примерно уровня леди Бру, если не лучше, и ему следует осмотреть да по высшему классу обслужить молодую женщину, та без ложного стеснения позволила разложить себя прямо на плаще чернокнижника и проделать над собой необходимые процедуры.
Но когда Гэлронд выяснил, что перед ним не очередная подружка чернокнижника, которую тот то ли вытащил прямо из костра инквизиции, то ли вообще из пламени Ада – а та самая, никогда им не виданная донья Эстрелла, баронесса Кейрос и будущая Императрица… На прежде невозмутимое породистое лицо эльфа, право, стоило посмотреть.
– А если принц Ян узнает? – осторожно полюбопытствовал он, решительно сводя с чертовски аппетитной даже по эльфийским меркам девичьей попки синяк с ожогом вперемешку.
– Ай! – заверещала донья и затарабанила кулачками по траве. – Полегче! Как узнает, весьма обрадуется – почти все думают, что от меня только ошметья обгорелые и остались.
Если ктото тут думает, что в это время молодой барон стоял и глазел… хотя, замечу по секрету – Эстрелла даже в таком слегка потрёпанном виде выглядела просто чертовски великолепно. Но Valle как ветром сдуло, едва Гэлронд только намекнул, что лучше бы ему против ожогов найти жирок койкаких тварей из Нижнего Мира. Да уж, бедные демоны толькотолько начали приходить в себя после прошлых ужасов, а тут им, судя по всему, снова весьма не поздоровилось – ибо через квадранс, когда Гэлронд уже проделал предварительные процедуры, в маленький мир вновь ввалился его хозяин.
И в руке его, в любимой с детства фарфоровой кружке с пляшущими вокруг барашка волчатами, ещё парил и играл сполохами свежайший, только что добытый жир могучих подземных демонов.
Да уж, имеющим таких друзей можно только позавидовать…
«Помните старую легенду о неземной красоты женщине, проехавшей через весь город на коне – и в той лишь одежде, которую мы получаем от рождения? На самом деле, прекрасная и волнующая умы сказка родилась именно в этот вечер, и именно в столице Полночной Империи.
Справедливости ради стоит сказать, что на Эстрелле из одежды всё же обретался небрежно наброшенный на плечи короткий чёрный плащ – а в блестящих на солнце тёмных волосах пылала зловещеалая роза. Да и лошадь таковой могла бы быть названа с огромной натяжкой. Ибо рядом, тихо посмеиваясь про себя, вышагивала боевая ведьма, ладонью умеряя прыть своего Призрачного Коня.
С другой стороны доньи Эстреллы мерная и тяжёлая поступь на время лишившегося своего плаща чернокнижника сотрясала Эрдал своим неслышным, но прекрасно ощущаемым грохотом. В руке молодого барона нехорошо блистал длинный меч, невесть какими тайными путями вернувшийся к своему хозяину – и так завораживало зрелище это, что люд на всём пути от внешних ворот и до входа в Императорский парк с находящимся посередине дворцом восторженно приветствовал красавицу – от чистого сердца, ибо уже прошёл в народе слух о горестном. Кто становился на одно колено, опустив взор и шепча одним только им известные слова, кто падал ниц, простираясь в пыли мостовых – но на следующий день выяснилось, что ужасное и злодейское заклинание чернокнижника ослепило едва лишь десяток человек, осмелившихся посмотреть на красавицудонью с похотью или же неодобрением.
Да и то – трое слепцов с неизлечимыми бельмами как раз и обнаружились в посольстве святош…»
Летописи Иномирья, глава XIX
– Что
