Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
соравшихся. И демонстративно принюхивался к одинокой бархатной розе, брошенной к его ногам. Тут уж и к сыскарям ходить не надо – кто так открыто и недвусмысленно продемонстрировал ему своё восхищение…
– Молодой человек, вы долго тут будете устраивать цирк? Я на свидание опаздываю… – поинтересовался изнемогающий от смеха на жаре посланник эльфов, когда после залпа платунга арбалетчиков отскочившие болты разлетелись по всей площади, звякая о камни мостовой и доспехи солдат.
Эльфу даже зааплодировали. Правда, когда ктото из молодых предложил сгоряча попробовать боевой магией, со своего места встала бледная, на удивление даже самой себе спокойная леди Бру. Погладив безупречно висящую на шее цепь Совета Магов, целительница дождалась тишины и весьма доходчиво объяснила, что скорее присутствующие сгорят от магического отката, нежели удастся с одного знакомого чернокнижника хоть пылинку сдуть.
Жадная до зрелищ молодёжь – причём при весьма активной поддержке нынче обретающегося без своего плаща нахала – потребовала всё же проверить. Аккуратно, но сильно. Маг в алом плаще по знаку Императора вышел на то место, откуда только что укатили с таким трудом доставленную сюда баллисту. Мигдругой словно примеривался, поглядывая в откровенно ухмыляющееся лицо.
И послал в чернокнижника маленький, но такой ослепительно сияющий огненный шар, что люди с дружным «ахх» отшатнулись, когда развеявшийся заряд магии ударил в лица обжигающим жаром. Та же участь постигла и раскалённые до нестерпимо фиолетового сияния молнии, то винтом уходящие в небо, то с гулким грохотом раскалывающие на рикошете плиты мостовой.
Всех потуг боевого магика хватило лишь, чтобы сорвать с розы в руке казнимого одинединственный лепесток, неспешно и презрительно слетевший в подставленную ладонь чернокнижника.
– Действительно, балаган, – маг в алом утёр закопчённое, лоснящееся от пота лицо, и вернулся на своё место у ног Императора.
Только не зря, не зря с самого утра у почтенной баронессы Лаки нехорошо ныло сердце. Чтото чуяло родимое, вещало беду неминучую… так оно и есть.
Шум и обсуждения среди собравшихся на казнь быстро стихли. И было от чего – с Графской улицы на площадь величаво вступила молодая симпатичная девушка. Простоволосая, в одной лишь длинной серой рубахе до пят, она неспешно шлёпала по плитам мостовой босыми пятками – и баронесса Лаки со всё возрастающим ужасом и изумлением узнала в ней свою дочь. Но не это, не это главное.
Ладони девушки защищали великоватые для неё, явно оставшиеся от покойного барона железные рыцарские перчатки. А в руках красавица несла нечто. Нечто вроде чуть больше человеческой головы шара слегка дымчатого стекла – а внутри живым мотыльком бился огонёк. И несла это молодая баронесса так бережно, осторожно и сосредоточенно, что перед нею безропотно расступились железные шеренги солдат.
Путь закончился у возвышения, на котором с высоты малого трона на это зрелище со смутным беспокойством взирал Император. Отвесив лёгкий намёк на трудноисполнимый в таком положении реверанс, юная баронесса подняла вверх серьёзные глаза.
– Доброго утра, Ваше Величество.
– И вам здоровья, прелестная баронесса, – нехотя ответил повелитель. – Что это за чудо вы нам принесли?
Взгляд Лаки потемнел на миг.
– Это всего лишь язычок Первородного Огня, Ваше Величество. Между нами говоря, опаснейший артефакт – по сравнением с этим огненное дыхание драконов всего лишь детский лепет.
Она в нетерпении топнула босой ногой.
– Ведь воля Вашего Величества должна быть исполнена? Если и это не испепелит чернокнижника, то уж и не знаю… – после этих её слов мать схватилась за сердце.
От взгляда принца Яна хотелось завыть раненной волчицей – и удрать подальше, хоть бы и за океан, в неведомые земли. Но он сдержался, лишь до белизны в костяшках стиснул рукоять бросающей бешеные сполохи шпаги, почуявшей столь близкое соседство и конкуренцию.
– И как этим пользоваться?
Юная баронесса взглянула с лёгкой укоризной, затем отвела взор и указала чуть в сторону.
– А вон, ваше высочество, послы из Царства Света сидят. Святые отцы хорошо осведомлены, как устраивать аутодафе…
* * *
Вспышка ярчайшего, никогда не виданного света заставило стыдливо потускнеть солнце. А когда люди проморгались, судорожно вглядываясь на место эшафота слезящимися глазами с нестерпимо пляшущим в них зайчиками – то оказалось, что нечестивое сооружение, груда политых священным маслом дров и даже пара зазевавшихся подпалачиков в грубых холщовых рясах попросту испарились, выгорели дотла. Но самое главное, что в лужице расплавленного, потрескивающего и пышущего жаром камня не
