Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
от них только головешки останутся.
С этими словами он отсыпал Айне горсть монет, не считая.
– Вон, за мной уже идут. Исчезни.
И она исчезла.
* * *
Достоверно неизвестно, что и как было потом в роскошном тенистом дворце Императорского наместника. Известно только, что стражники кряхтели да отнекивались – дескать, темно было, да и не по солдатскому разумению дела энти. Также и ответственный советник из городского магистрата предпочитал помалкивать, украдкой почесывая синяки, только что полученные от дражайшей супруги. Та, в отличие от муженька, быстро смекнула, на что можно потратить полученный от незаметного купчишки тяжёленький мешочек.
И только магичка, глава гильдии Целителей, пыталась чтото доказать. Шар хрустальный показал, что состоялась черная месса, – раз. Единственный некромант в округе – вот он – два. На месте преступления некоторое время были видны неопровержимые следы, а уж серой как воняло жуть!
Наместник же, еще не старый сановник из Императорского Совета, хмурился все более. Сидя на украшенном завитушками малом троне под сенью герба Империи – Лев вставший на дыбы, в пятиугольном щите, – он крепко задумался. Ход его мыслей ярл предсказал практически правильно. Только не знал ярл, что сын нынешнего наместника Асмарала тоже воевал в Железном легионе и получил из рук самого Императора офицерский патент, и карьера его зависела не только от него лично, но и от непредсказуемости придворных веяний. А внучка наместника как раз сейчас получила вызов на учебу в Университет Магии – способности обнаружились, видите ли. Приходится отрывать дите от гнезда и посылать из надежного родового замка в чужие заморские дали. А ярл этот – птица неведомая, ясно только, что не из простых. Но, с другой стороны, имперский наградной перстень на руке – такие только за большие дела дают! Ну угораздило ж такому случиться, и именно здесь… Еще два года нести тут нелегкую службу, и с местным людом надо както ладить. У целительницы тут власти едва ли не больше, чем у самого наместника. С другой стороны, у ярла этого наверняка найдутся защитники и в столице, да и во дворце Императора.
– Было бы легче, если бы вы, почтенный ярл, назвались нам полным именем с перечислением всех титулов, приличествующих вам.
– По дворянским обычаям я имею право называться одним именем и титулом на мое усмотрение. Ярл Valle. К вашим услугам.
Наместник незаметно вздохнул и переменил позу.
– Да будет так. Признаете ли вы, ярл Valle, предъявленные вам обвинения?
– Не скажу ни да, ни нет.
– В таком случае вам придется побыть под стражей до окончания рассмотрения дела. Скорее всего – до завтра. Оружие сдадите добровольно?
– Я знаю закон, – отрубил ярл и снял с себя перевязь. – Только скажите этим мерзавцам из стражи, чтоб не баловались – меч зачарованный, чужих не любит.
* * *
Вот и сидит теперь узник в тесной вонючей камере, задумавшись о чемто своем при тусклом сиянии магического светильника. А наместник бродит бессонной ночью по дворцу, чтото бормоча и прикидывая так и этак, шаркая шитыми золотом тапочками по плитам пола, распугивая шастающую иногда прислугу и наводя тоску на караульных.
А гдето в лабиринте огромного, никогда не спящего города, среди дьявольского варева факелов, магических шаров и огней, за столиком в полутемном углу маленькой таверны примостилась экипированная, как на войну, девушка леани и, потягивая столь полюбившийся клюквенный напиток, смотрит на светильник, сквозь него и кудато дальше, в одной ей известные дали и времена.
Человек не спеша спускался по осклизлым ступеням, иногда еле заметно морщась от брезгливости. Был он не худ и не толст, не молод и не стар, несмотря на седину, серебром мерцающую на его плечах. Дань скорее тяжелым трудам и раздумьям, нежели годам, придавала ему ту величавость, которая сразу выдает того, кто несет на себе нелегкую ношу ответственности. За землю, за народ, за порядок и покой, которые так мало ценятся в молодости.
Дежурный офицер, идущий впереди, нес магический светильник и спросонья туго соображал, зачем это наместнику понадобилось посетить подземную тюрьму – донжон, да еще и в столь неурочный час. Предрассветная вахта, которую караульные называли не иначе как «собачьей», была тягомотнее самого безжалостного разноса от начальства. Холод и сырость пробирают до костей, сколь ни надевай теплого под казенный мундир, а с хмельным тут строго. Не прикорнешь в уголке, да и отлучиться некуда – подземелье, знаете ли. А сама природа человеческая так и затягивает в блаженную дрему…
Облицованные грубым камнем галереи и камеры сочились влагой. Офицер со злорадством
