Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
реквизировал у патрульных кирасир коня и справился за полквадранса. Леди Бру величественно и благосклонно кивнула в знак благодарности, и продолжила свю работу. Донья Эстрелла и принц глядели во все глаза, ибо целительница была высшего класса. Лишь когда потребовалось раздеть слабо протестующего баронета, девушка вышла на балкон.
– Ну, вот и всё, – довольным голосом заключила леди Бру, моя руки под струёй из кувшина, который держал самолично принц, – А теперь, молодые люди, рассказывайте, чем это вы тут занимались, что потребовало такого расхода магической энергии?
На улице совсем уж стемнело, большая комната гостиницы была ярко освещена пятисвечным канделябром и двумя волшебными шарами – принца и самой целительницы. Valle лежал на диване, заботливо обложенный подушками и, похоже, блаженствовал. Он ел шоколад, запивая виноградным соком (а не вином!!! – как ядовито подчеркнула целительница). Напротив в креслах расположились за столом принц с доньей Эстреллой и леди Бру. Они тоже отдали должное мастерству гостиничных поваров, но немного поосновательнее.
Ян при помощи Эстреллы коекак обрисовал случившееся, да и предысторию.
– Хмм, – проронила леди Бру и повернулась к дивану, – Значит, наши молодые гении решили использовать чёрную магию наоборот?
– Именно так, – нахально ухмыльнулся в ответ Valle.
– Цель, конечно, благородна, только… пупок не развяжется такое неподъёмное дело сотворить? – насмешливо заметила леди Бру.
Молодой некромант разом посерьёзнел. Внимательно посмотрел в профессиональнозаботливые глаза целительницы, отвёл взгляд и только потом негромко ответил.
– А у меня просто нет другого выхода. Я не хочу в конце концов превратиться во второго Яромора.
– Ну что ж, мальчик мой, – вздохнула леди Бру и, с тоской посмотрев на аппетитно пахнущий, едва ополовиненный паштет из нежнейшей гусиной печёнки с жареным луком, с сожалением отодвинула его от себя подальше, – Если тебе удастся, это будет небывалым делом…
Когда целительница, весело позванивая полученным золотом, отбыла, Ян всётаки рассказал о том, что завтра утром будет официально объявлено о помолвке его и «доньи Эстреллы, баронессы Кейрос», а свадьба уже готовится и состоится через две недели.
– Ну и прекрасно, – просиял Valle, приподнимаясь на подушках, – А что скажет сама донья Эстрелла?
Впрочем, слов от довольной, чуть прослезившейся Эстреллы и не требовалось. Очень вовремя в номер ввалился её братец, который провожал целительницу в её Башню. Узнав о новости, он приуныл.
– Мы тогда с тобой совсем редко видеться будем, – пояснил он со вздохом и, узнав от старшей сестры, который час, поплёлся в ванну, а затем и в малую спальню, которую они делили с баронетом.
Перед полуночью вернулись и барон с баронессой. Сзади Ната о чёмто шепталась с сэром Питером. Узнав о намечающемся торжестве, о свадьбе наследника Империи, пришли в полный восторг.
– Ох и погуляем! – барон потёр ладони, – На сыновой свадьбе, потом у принца – эх, и красота!
Valle, который уже успел одеться и договориться с друзьями, чтобы ничего не говорить и его проблемой не волновать матушку, погнал сонного мальчишкукоридорного на кухню, заодно и в винный погреб.
В общем, радостные известия отметили, как надо. И никто не обратил внимания, что Valle периодически тихо чтото шептал, незаметно указывая пальцем на наполняемый вином бокал доньи Эстреллы.
Утро выдалось ясным и тихим. Барон, который вчера, по тихому выражению баронессы Амалии, «надрался, как сапожник», запросто подлечился остатками Aetanne и теперь громогласно распоряжался погрузкой багажа. Так что Молли, служанка доньи Эстреллы, оказалась едва видной среди нагруженных на её лошадок узлов, свёртков и коробок. Даже сопровождавшие принца кирасиры с ворчанием получили под свою опеку по тюку с пожитками.
Выезд из гостиницы был осуществлён, хвала богам, совсем рано, а то Ната всё боялась, что «люди подумают, будто цирк, или обворовали кого». Быстро, с грохотом подкованных копыт, проскакали через спящий Внутренний город, миновали нижний, где уже тянулись вверх дымки и попадались на улочках первые мастеровые.
Отчаянно зевающий, заспанный караульный у Южных ворот мгновенно проснулся, увидев фамильный перстень принца. Он развил бурную деятельность, пинками и зуботычинами поднимая сонных, вполголоса ругающихся спросонья солдат, и наконецто городские ворота коекак, с душераздирающим скрипом, отворились.
Свернув с Южного тракта в первую же попавшуюся на обочине кленовую рощу, Valle оглядел кавалькаду, проворчал чтото нелестное о толпе народу, повторил распоряжение «не отставать». И началось.
