Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
губами ухо. Такое крепкое и упрямое, совсем не такое нежное, как моё ушко…
Спящий задышал глубже и сильнее, повернул лицо к ней и, уткнувшись губами кудато в шею, сонно муркнул чтото, а его сильная рука, согревающая спину Изабеллы, чуть прижала её к себе и погладила. Ощутив, как сладкие мурашки пробежались радостной стайкой по телу, девушка несмело приласкала волосы и щёку, осторожно проводя пальчиками. Уже почти просыпаясь, Valle чуть повернулся и другой рукой обнял за талию и привлёк к себе трепещущую от неведомого ощущения Изабель, а губы его всё смелее и настойчивей целовали девушку в шею. И наконец, хитро приоткрыв один глаз, он взглянул на неё так, что она обмерла в сладком ожидании.
– Что ты, радость моя нечаянная?
Девушка внимательно, словно решаясь, посмотрела в лукаво прищуренные глаза, а затем неумело клюнула в губы. В ответ совсем проснувшийся Valle ласково потёрся кончиком носа о её чуть курносый носик и медленно, невыразимо нежно поцеловал, раздвинув язычком её неуверенно сжатые губки.
– Мм… это было вкусно, моя леди… – шепнул он, когда дыхание чуть восстановилось, а затем неожиданно, тихо мурлыкнул. Его осмелевшая ладонь нежно прошлась по нежной девичьей спине, и задержалась на уютной впадинке талии.
– Мы сменили гнев на милость, лапушка?
– Я была глупышка… – медленно, смыкая от неги глаза, выдохнула Изабелла, – И… ты больше не будешь мною пренебрегать? Ты будешь со мной сегодня?
В ответ он поцеловал её так, что всякие сомнения отпали, и все преграды рухнули.
В немыслимой дали, отделённой не только расстоянием, и не только временем, шевельнулся в своей бездне Падший, настоящего имени которого не любили произносить остальные боги – ни светлые, ни тёмные. Он с кривой ухмылкой посмотрел кудато, на неистово целующуюся парочку.
– Вот и на тебя нашёлся крючочек, малыш… всётаки ты будешь моим…
Двое всадников, не спеша проехав по пыльной деревенской улочке, миновали последние дома. Подсвеченные сзади ласковым утренним солнцем, они оставили наконец позади огороды с покосившимися плетнями и вновь, как и два дня назад, перед ними раскинулась дорога, прихотливо вьющаяся среди полей и перелесков.
Когда через день после приезда покидали Хлопотушки, Valle поковырялся в кошельке, взвесил на ладони двойной цехин полновесного золота, и шепнул Изабелле.
– Подари хозяйской дочери. Той, которая так хорошо играет. А то от меня не возьмёт, да и подумают нехорошо.
Изабелла, сияющая и счастливая, улыбнулась. Посмотрела на супруга так, что у него сладко защемило на сердце и, помотав головой, сложила ладони ковшиком.
– Сыпь, сколько не жалко. Ведь это она… и спасибо ей, что мы нашли друг друга.
Valle не стал жаться, насыпал ладошки с верхом. Поглядев внутренним зрением, как его жена шепчется с огорошенной Жанеттой, только покачал головой. И как женщины умудряются нагородить кучу слов там, где достаточно двухтрёх? А затем он пошёл рассчитываться с хозяином. Тот, впрочем, тоже остался весьма доволен щедростью господ постояльцев, а свои мысли оставил при себе. Что, впрочем, не помешало ему рассыпаться в благодарностях и изъявлениях любезности.
Отдохнувшие кони уже ждали у крыльца, вещи были собраны – в путь! Туда, где закат по вечерам окрашивает полнеба в багровые тона.
А можно и в другое место, рассудила Изабелла и только собралась сказать об этой мысли своему нежному другу, как сзади на дороге раздался топот копыт. Это оказался хозяин постоялого двора, весь какойто взъерошенный, верхом на успевшей запыхаться деревенской кляче.
Надо отдать должное, баронет отказался взять назад золото, резонно заметив, что отказывать своей супруге в мелких капризах не намерен, да и непорядочно это.
– А вообще, почтеннейший, это не тебе. Это дочери твоей, Жанетте. Хочет – пусть на приданое сбережёт. А нет… кстати, если будете с ней в столице, зайдите к распорядителю Императорского театра. Милейший человек оказался, я с ним по случаю познакомился. Так вот, скажи ему, что от меня, и пусть прослушает дочь твою, да пристроит к месту. Дар к музыке её столь велик, что грех прятать его от людей. Пусть учится и души людские радует.
Оробевший от таких речей селянин перевёл глаза на Изабеллу, словно ища у неё поддержки. Та усмехнулась.
– Да, хозяин. Совет хорош, и лучше последуй ему.
Оставив позади озадаченного трактирщика немилосердно чешущим в затылке, молодые люди чуть пришпорили лошадей, и лишь через поллиги, оглядевшись по сторонам, разразились задорным хохотом.
Вот теперь путешествие стало даже приятным. Изабелла вспомнила о своём желании поехать куданибудь не просто так и, комически
