Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
в сторону.
Valle, улыбнувшись растерянному купцу в неизменной чалме, успокаивающе похлопал по приятно звякнувшему кошельку, и тоже спрыгнул с коня, рассудив, что и ему не обязательно торчать на солнцепёке. Взяв за повод, пошёл в тень под навес. Тут уже закончили с темнокожим грязным мужичонкой в одной набедренной повязке, надев ему разборную деревянную колодку, удерживающую руки и шею, а теперь примеряли такую же к замурзанному мальчишке лет шестисеми, размазывающему слёзы по грязным щекам. Подходящего размера всё не находилось, и потеющий от жары и ярости плотник негромко ругался сквозь зубы.
– Толмач! – бросил баронет международно известное слово, и в пальцах его появилась серебряная монетка.
Словно изпод земли, в воздухе перед ним соткалась тощая фигура в пыльном, выгоревшем белом бурнусе. Переводчик, обязательно имеющийся в каждом порту, чуть поклонился уважительно, сложив ладони, и монетка тут же упала в них.
– Что благородному господину угодно? – привычнопрофессионально забубнил он, безошибочно угадав в странном волшебнике дворянина и уроженца Империи.
– Что тут происходит? – Valle указал взглядом на заковываемую в колодки парочку.
Толмач мелкой рысью подбежал к стражникам, потарахтел с ними негромко, и так же юрко вернулся.
– Осмелюсь сообщить, благородный господин, – зачастил он, – Презренного Саиба продают в рабство за воровство. А поскольку штраф он уплатить не может, то и дочь его тоже.
Баронет неодобрительно покачал головой, поглядывая на несчастных.
Изабелла, которую сопровождали двое вертлявых мальчишекносильщиков, уже нагрузила коня несколькими тюками и свёртками. Соблюдая здешнее почтение к мужьям, она тем не менее посмотрела на супруга так, что тот понял.
– Погодите! – негромко, но властно бросил он, и поманил пальцем старшину стражников. Тот поспешно, уже предвкушая развлечение и прибыль, но всё же сохраняя по мере сил приличествующее стигийскому воину достоинство, подошёл.
– Я хотел бы выкупить эту худышку и подарить своей молодой жене! – мысль была выражена ясно и в то же время с намёком.
Толмач бесстрастно перевёл. Старшина нахмурился, посопел, и коротко чтото бросил.
– Благородный господин, этот воистину уважаемый стражник говорит, что ваше пожелание противоречит нашим законам, – и тут же переводчик заметно вспотел отчегото, заметив, как недовольно приподнялась бровь его нанимателя.
– Сколько стоят ваши законы?
Толмач посерел от страха, но коекак, убитым голосом перевёл. Стражник коротко рыкнул, выразительно положив ладонь на эфес сабли, а другой рубанув в воздухе, и заговорил. Толмач, вжимая голову в плечи и проклиная в душе свою жизнь, тоже забормотал.
– Подкуп стражи, неуважение к священным законам…
Неизвестно, до чего они ещё бы договорились, если бы умница Изабелла не шепнула пару фраз в пыльное ухо переводчика. Тот окончательно стушевался и стал о чёмто шептаться с переменившимся в лице стражником.
Наконец, они пришли к общему мнению, и толмач забубнил.
– Благородный господин, за рабыню и улаживание формальностей надо отдать пять таких же золотых монет, как вы подарили уважаемому стражнику, да продлит Сет его дни.
Голос его вроде бы даже не перекрывал ленивого, полуденного базарного гама, и всё же обладал тем преимуществом, что както ненавязчиво, но понятно доносил слова прямо до ушей.
– Пять золотых? – удивился баронет, протягивая слова, – За тщедушную девчонку?
– Дорогой, – капризно надув губки, великолепно сыграла свою роль Изабелла, – Подари мне её.
– Ладно, – смилостивился Valle и отсчитал в ладонь старажнику пять золотых монет, добавил ещё две.
– Старшине стражи и тебе, толмач. За то, чтобы вы о нас сегодня же забыли.
Беспрестанно кланяясь, тот перевёл. Стражник улыбнулся белозубой улыбкой, но кланяться не стал – отдал воинский салют. По его приказу во мгновение ока выписали какойто документ на клочке папируса, смотались на подпись и печать к местному бею, и с поклоном вручили бумагу и покупку баронету.
Изабелла аристократично наморщила носик, обнаружив, что от преданно глядящей в глаза смуглой девчонки простотаки невыносимо по жаре несёт потом и благовониями. Наскоро купив ей несколько одёжек и красивые башмачки из кожи буйвола, потихоньку, обезлюдевшими по жаре улочками выбрались из города.
Valle вёл в поводу увешанного свёртками и тючками коня, а рядом шли обе, гм, женщины и втихомолку приглядывались друг к дружке. Наконец, удалившись от города по раскалённой дороге, Изабелла не выдержала и задорно расхохоталась. Смуглокожая девчонка сначало растерянно переводила взгляд с одного из супругов
