Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
последние штрихи своим кинжалом, – Похоже, ветер переменится, и задует с полудня. Тогда тут будет как в печи.
– А куда, дорогой? – осведомилась Изабелла, укорачивая и подгоняя по своей фигуре купленное в городе платье. Кито хотела было помочь, но ей дали понять, что сегодня она от работы освобождена, и девчонка, пожав худенькими плечами, уселась рядом с остальными у костра.
Valle сунул кинжал в ножны, отложил трубку и заключил готовую фигурку в свои ладони. Накрыл, прошептал чтото, затем ещё, и к неописуемому восторгу обеих девиц, глаза махонькой кошки засветились в полумраке яркими зелёными огоньками.
– Вау! – не сдержала радостного удивления нахватавшаяся словечек Кито а затем, спохватившись, покорно потупилась и прикрыла дерзкий рот ладошкой. Изабелла, которой муж преподнёс готовую фигурку, некоторое время с восхищением рассматривала её, поглаживая пальчиками, а затем, взглядом попросив у супруга прощения, подарила Кито. Малышка сначала не поверила, широко раскрыв от удивления чёрные глаза. А затем снова бухнулась на колени и принялась благодарно лопотать, бережно прижимая к себе ладни со спрятанным в них подарком.
В это время Valle достал и развернул карту. Его палец отметил точку на Северном море, потом на восточной части материка. Постучал по голубому заливчику на юге, а затем указал кудато в область Серединного Моря.
– В остальные места не стоит соваться, – буркнул он.
– Даже тебе, дорогой? – спросила Изабелла, закончив шитьё и невозмутимо примеряя белое шёлковое платье.
– Особенно мне, как чёрному магу, – подчеркнул её супруг, блестя глазами, – А к твоему загару идёт белое, радость моя! Ты в нём очень красивая и немного таинственная… А ну, идика сюда!
В конце концов Кито засмущалась и совершенно верно сделала, что прихватила одеяло и отправилась спать к лошадям, к которым, как оказалось, питала необьяснимое пристрастие.
Равно как и они, сразу и без выбрыков принявшие её.
– Мам… Мама!
Задыхающийся шёпот на грани стона всётаки вырвал Valle из сладких объятий сна. Спросонья помянув Падшего (чтоб ему икалось!), молодой волшебник пробормотал заклинание светящегося шарика и огляделся. Охотнее всего он завалился бы снова спать, послав куда подальше все хлопоты, ибо охранные заклинания невозмутимо молчали, но тут обнаружилось, что уютно тёплой Изабеллы под боком вовсе не наблюдается. Зато из некоторого отдаления, с той стороны лагеря, где с вечера весело угнездилась Кито, снова раздался плачущий голосок.
– Мама, кетгэ ален риенк…
Жена, присев возле спящей девчонки, легко и ласково гладила её по упрямым тёмным волосам. Малышка во сне бормотала, и слёзы стекали по её смуглым худощавым щёчкам, которые лишь чуть округлились после седьмицы усиленного питания. Да, как раз пять дней тому, на побережье Жемчужного залива, их застиг горячий южный ветер.
Valle вспомнил, как после обеда, ближе к вечеру, ветерок утих, оставив взамен удушливую жару, а на юге, с той стороны залива и находящегося за ним узкого пролива, на полнеба поднялась стена жёлтого марева. Горячий и беспощадный южный ураган, набрав разбег, гнал сюда своих раскалённых гонцов, вздымая из пустыни бесчётное количество песка. Страшно даже подумать, какую силу собрал ветер…
– Уходим! – стряхнув с себя ленивую беспечность и вскочив на ноги, прокричал он беззаботно плещущимся в море девчонкам. Изабелла оглянулась на него, не понимая, в чём дело и почему такая спешка. Но когда посмотрела в сторону невидимого за заливом Харада, глаза её от удивления округлились.
– Ну ничего себе!
Кито тоже заметила, с воплями «Самум! Самум!» выскочила из воды, как ошпаренная, и работа закипела. Лагерь свернули буквально в полквадранса, и как были, в весьма скупых купальных принадлежностях, которые всётаки надели по настоянию Изабеллы, ушли на тропу из уже качающейся под первыми ударами бури пальмовой рощи.
На этот раз переход был очень тяжёлым. Каждый шаг не то, чтобы давался с трудом… но вздымалась маленькая, невидимая глазу магическая буря. Малость встревоженному Valle даже пришлось спешиться и пойти пешком, ведя лошадей со всадницами в поводу. Оделся он уже здесь, в печальной и мрачной тиши нереальности, ибо после зноя южного пляжа тут показалось простотаки холодно. Лошади заметно нервничали – они ведь совсем не жалуют магию. И хотя последнее время волшебник както приспособился, и смог ездить на них, сейчас он работал чуть ли не в полсилы, и животным это явно не нравилось. Здесь, на юге материка, горы и пустыни испокон веков занимали почти всё пространство, а лесов, в которых так легко было «входить» и «выходить», было удручающе
