Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
главный в этом доке. Попыхивая неразлучной трубочкой, гном поинтересовался.
– Ваше магичество, а как оно выходит, что ваша магия к железу пристаёт? Вроде ж оно не по науке…
Молодой некромант повернул голову, с высоты своего роста осмотрел усыпанного налипшей стружкой бородача, и тоже достал свою трубку.
– Ну, железо, как самый смертоубийственный металл, к моим заклинаниям очень даже неплохо относится. Не думаю, что это понадобится, да ведь – защита лишней не бывает, тем более что ничего не весит. Но раз лорд Бер попросил… – ответил он, раскуривая табак, – Конечно, серебро куда лучше было бы, да ведь мягкое слишком. И цена такая, что Император семь шкур спустит…
– Это точно! – хохотнул гном и тут же, усмотрев в муравейнике работ какойто непорядок, бросился туда, оставляя за собой клубы ядовитого дыма. Уже откудато со стороны другого борта корабля донёсся его зычный голосище.
– Ты что ж делаешь, зараза? Не той стороной лист, не той! Видишь вот, синеватые цвета побежалости – так ентой стороной наружу, дурья твоя башка!
Молодой гном, которого так яростно распекал производитель работ, виновато втянул голову в свои широкие плечи и, кивая, перевернул лист железа нужной стороной, а затем вдвоём с таким же молодым и бородатым напарником стал прилаживать его к шпангоутам фрегата. А суетливые плотники уже тащили к ним доски красного дерева и сияющий алым золотом лист меди. Находящийся там же маг в синем плаще сразу же стал бубнить над ними заклинания, иногда поглядывая в свою Книгу, и работа закипела вновь.
По отвесной лесенке, которую Valle всё время забывал называть мудрёным словом «трап», с кормовой надстройки на дно дока спустился капитан. Лирн немного похудел за эти дни, наблюдая, руководя и вмешиваясь во все мелочи, которые считал нужными. Впрочем, громадную крепостную баллисту уже смонтировали и даже разок «стрельнули», развалив старый сарай возле канатного цеха. Коротко кивнув чернокнижнику издали – ведь известно, как плохо переносят эльфы и леани чёрную магию, капитан тут же помчался в сторону кормы, дабы ещё раз осмотреть заново выкованные крепления пера руля.
Valle глубоко вздохнул, собираясь с духом, выбил о камень трубку и рукой махнул гномам, нетерпеливо стоящим у стопки железных листов с кузнечными клещами в руках.
– Давай! Если к ночи не закончим, адмирал нам головы поотрывает и в зад..цу засунет!
Гномы хохотнули немудрёной шутке и тут же, подхватив громыхающий лист сырого железа, подтащили поближе – на сколоченный из сосновых брусьев помост, уже почерневший от магии. Valle привычно бухнул на протестующе взвизгнувший металл защитное заклинание, закрепил и разровнял его ещё одним, сверху. Не обращая внимания на исходящий от листа остаточный жар, поводил над ним ладонью, проверяя каждый дюйм. Подправил в одном месте.
– Уноси. Следующий!
Баронессе Амалии вновь плохо спалось ночью. Встав и накинув длинный, подбитый заячьим мехом шёлковый халат, женщина взяла подсвечник с истекающим каплями воска огарком, и вышла из своей спальни, с некоторых пор ставшей отдельной.
В замке было темно и тихо. Пройдя неслышно по зале, баронесса вышла на крытую галерею и, оставив на перилах свой светильник, прошла на громадный, нависающий над парадным входом балкон. Пасмурная ночь была бы совсем тёмной, если бы не огонёк в ратуше, где несли дежурство стражники, да рассеянный свет свечи, оставленной за углом.
Массивные, набухшие морозной влагой тучи весь вечер сыто ползли по небу с северозапада, обещая со дня на день засыпать всю округу первым снегом. Баронессе даже не надо было их видеть – она какойто частью своего естества чувствовала нависшую над головой тяжесть и какуюто смутную, витающую в небесах угрозу. И до того мрачно стало немолодой женщине, что она зябко запахнула халат поплотнее.
Где ты, сын мой? Только тебя одного нет нынче в замке, но отчегото именно сейчас материнское сердце обливается кровью. И некому развеять смуту на душе, не с кем поделиться тайными страхами и сомнениями!
Долго ещё одинокая, невидимая в темноте фигура стояла на каменном уступе, всматриваясь сквозь темноту всем своим естеством…
Видимо, отчаянный зов матери както долетел до цели, пройдя зыбкими и неощутимыми астральными путями, ибо стоящий на пристани Valle встрепенулся. Зорко осмотрелся по сторонам, во всю мощь запустив заклятье Истинного Зрения. Но, так и не обнаружив источника своего беспокойства, он встряхнулся, словно отгоняя от себя наваждение, и вернулся к прерванному было разговору.
– Так вот, – продолжил после паузы лорд Бер, заметивший тревогу и недоумение собеседника, – Официального приказа на время плавания я вам не даю, да и не могу дать.
