Одни рождаются сильными, другие умными. А что делать молодому отпрыску древнего и славного рода, если он унаследовал сильнейший дар к чёрной магии? Стать грозным и навевающим жуть повелителем, как великие некроманты прошлого, или, стиснув зубы, проторить свою тропу?
Авторы: Иващенко Валерий Владимирович
немалую осведомлённость, – Если бы у того монстра было только одно сердце, так оно и произошло бы. Но я читал в записках мэтра Кивейни, собирателя морских историй, что у таких монстров бывает по четыре, и даже по восемь сердец!
Капитан Лирн утвердительно кивнул. Только тут заметив на себе фуражку, он снял её, повертел в пальцах и бросил на стол.
– Да, я тоже чтото такое читал. А на будущее, сэр чернокнижник, вы не могли бы наделать про запас таких же… – тут он покрутил в воздухе изящными пальцами, подыскивая слово, – Таких же отпугивалок ?
Valle призадумался, отчего его собственный магический светильник, вносящий свою лепту в общее освещение каюткомпании, тревожно моргнул.
– Да наделатьто можно. Только, господа, я никому бы из вас не советовал брать такое в руки. Даже клещами и обвешавшись защитными амулетами – а то можно и в мои клиенты превратиться.
– Бррр! – зябко передёрнулся впечатлительный мичман, – Однако же, задумано и сделано было недурственно.
– А главное – вовремя! – сэр Лефок, наконецто слабо улыбнулся, подумав о том, что его предположение о том, что в случае чего он одним махом испепелит чернокнижника, было, мягко говоря, чересчур оптимистичным.
– А если наделать вдоволь таких пугалок и притопить вдоль всего побережья Крумта? – предложил мичман. – Ведь вся рыба уйдёт?
– Да, на полгода действия сделать можно. – Valle принялся размышлять, задумчиво потирая руки. – Штук двести пятьдесят, триста – хватит, чтобы главный остров окружить пустынным местом. А потом рыба и прочая морская живность снова вернётся, постепенно.
Мастер погоды осуждающе фыркнул:
– Если Крумт начнёт испытывать недостаток в рыбе, то есть – в провианте, то сильнее всего это ударит не по армии, а по гражданскому населению. Особенно по малоимущим. Это неприменимо!
– Это точно, – кивнул капитан, поднимаясь изза стола, ибо глаза его уже слипались от тепла, сытости и усталости, – Ну что же – пора и почивать. Желаю спокойной ночи, дамы и господа, а завтра, если боги будут милостивы, будем уже и Керслунде.
…Маленький, безобразный до отвращения голый демон снова появился из окружающего моря пламени, и снова начал кружить вокруг, примеряясь, как бы половчей куснуть. Valle, обеспокоенно осмотревшись, снова увидел вокруг только безбрежную пелену огня – всех оттенков, от жёлтоалого до тёмнобагрового. Клубясь и переливаясь, жар наступал со всех сторон, и всё же никак не мог преодолеть тонкой окружности, защищающей человека со всех сторон. Наконец, паскудно ухмыляющаяся бестия всётаки изловчилась, цапнула защиту остренькими зубками, прокусила её. И сразу же, торжествующе заревевший огонь затопил всё существо тонущего в нём мага…
Valle проснулся от нестерпимой боли, заставившей всё существо выгнуться и задёргаться в судорогах. Открыв глаза, он коекак успокоил и взял под контроль свою рвущуюся из цепких огненных лап ауру. Поведя вокруг почерневшими от жара глазами, малопомалу успокоился.
«Пресветлый Риллон! Да что же это такое?» – из искусанных до крови губ вырывался только сдавленный хрип, сменившийся надсадным кашлем.
Немного отдышавшись, молодой волшебник наконец признал обстановку вокруг, коей оказалась уже ставшая малость привычной его крохотная каютка на «Громовержце». Рывком приподнявшись, он перевалился через бортик, не дававший вывалиться из постели во время качки, и попытался встать. Боль быстро утихала, а тело послушалось на удивление легко.
С усилием переставляя одну за одной ставшие слегка чужими ноги, он, сшибя на ходу низкий круглый табурет, кои наличествовали на корабле вместо стульев, открыл дверь наружу. Холодный и влажный морской воздух рванулся в обожжённые жаром лёгкие, и настолько сладким показался он, что голову сразу заволокло хмелем, словно от бокала крепкого вина натощак. Запнувшись о высокий порог, не дающий затекать вовнутрь воде во время шторма, Valle рухнул на доски настила, словно сквозь вату ощутив удар о палубу. Старательно вдыхая и выдыхая воздух, которого обычно люди не замечают, но без которого вряд ли кто мог бы жить, он услышал совсем рядом удивлённые голоса матросов, а потому успокоенно смежил глаза и расслабился…
Второй раз он пришёл в себя довольно скоро. Судя по внутренним ощущениям, прошло не более полуквадранса. На лицо вылилось не менее ведра холоднейшей забортной воды, а в нос полез такой тошнотворный запах настойки церебиуса, которым целители обожали приводить в чувство своих пациентов, что удержаться в мутноблаженном забытьи не было никакой возможности, и волейневолей пришлось выныривать в реальность.
Над головой оказались знакомые
