Что может быть приятнее, чем две недели отдыха в старинном загородном доме, где хозяйничает гостеприимная тетушка? Вот и Элли, героиня книги Элизабет Питерс «Черт его знает», в предвкушении блаженного ничегонеделания соглашается погостить у своей любимой тетки, но оказывается втянутой в таинственную и жутковатую игру в призраков.
Авторы: Питерс Элизабет
окраине Парижа. Крошечном ресторанчике, таком уютном, домашнем… Его нет ни в одном путеводителе. А-а, да в этих путеводителях вообще не найдешь приличных заведений.
– Что вы говорите?! Правда? – заинтересовался Тед.
– О да! И правильно, доложу я вам. Иначе бы туда хлынули толпы всяких невеж. Но я-то зна-аю такие укромные уголки! Это вино…
Генри, перечитавший массу специальных книг, и впрямь знал о винах почти все. Он продолжал в том же духе, пока не заметил, что сидящая напротив него Элли корчит одну гримасу за другой.
– Что-то случилось, дорогая? – озадаченно спросил он.
– M-м… Нет… С чего ты взял?
– У тебя лицо перекосилось, – объяснил простодушный Генри. – Так о чем это я?..
– О винах. Но, дорогой, – быстро добавила Элли, – по-моему, ты уже полностью исчерпал тему. Не поговорить ли нам о чем-нибудь другом?
– Как скажешь, дорогая! – расцвел тот. – Твои предложения?
Тед с интересом подался вперед.
– А вы, часом, не любитель футбола, а, Генри?
– Часом?! – Генри уставился на него с видом мудрого филина. – Шутите, старина? Да я… Вот кстати, как вам эти истории про наших парней? – Он хитро подмигнул. – Ну, вы же понимаете, о чем я… В присутствии дам без подробностей, само собой…
– О да, – кивнул Тед. – Понимаю, понимаю.
Неловкости Генри не испытывал, но как-то смутно ощущал сгустившуюся вокруг него атмосферу общего порицания. И потому был рад поддержке со стороны Гранта.
– Вы, полагаю, болеете за “Редскинз”, Генри? – любезно поинтересовался тот. – И сезонный билет имеете?
Тут следует пояснить, что постоянный билет на все матчи футбольного сезона считается у вашингтонских болельщиков высшим классом, этаким символом престижа. За сезонными билетами гоняются, их ревностно оберегают, и добыть такой можно чуть ли не единственным способом – выпросив у влиятельного друга.
Если Генри и заколебался с ответом, то лишь на несколько секунд.
– Уже нет, – небрежно отмахнулся он. – Времени не хватает, и юношеский задор прошел… О нет, хорошую игру да в компании друзей я и сейчас рад посмотреть. Вот только наши что-то поблекли в последнее время…
– Ваша правда, – оживился Грант. – Сам-то я болею за “Балтимор”. Вот это команда так команда! Молодые ребята, азартные. А защитник у них какой! Клянусь, это второй Таркентон. Да он еще и переплюнет Таркентона!
– Ну нет… – Генри замотал головой. Странное дело – голова качалась, как бутон на тонкой ножке, и Генри не в силах был остановить это маятниковое движение. – Таркентона никому не переплюнуть. Он величайший защитник всех времен и народов. Все рекорды побил!
– Так уж и все, – вмешалась Кейт.
Она сидела, упираясь локтями в стол – вопреки всем правилам приличия, мелькнула у Генри туманная мысль, – и опустив подбородок на сплетенные пальцы. Глаза ее вдруг округлились до немыслимых размеров; пронзительный синий взгляд гипнотизировал… Генри даже перестал мотать головой. А глаза тетушки Кейт становились все больше… больше… Странные глаза… странное чувство, будто их синие глубины затягивают… затягивают… смыкаются над головой Генри…
– Именно – все! – безапелляционно заявил он. – Таркентон – великий футболист. Величайший!
– Вы действительно так считаете? – ровным, почти безжизненным тоном спросила тетушка Кейт.
Грант хмыкнул.
– Нечестно играешь, Кейт! Бедняге Генри ведь невдомек, что он ступил на запретную территорию. Видите ли, Генри, дело в том, что Кейт обожает…
– О! – опомнился Генри.
Теперь-то он сообразил, почему Элли снова принялась корчить гримасы. Как же он забыл о разговоре в машине! Но Элли тоже хороша. Могла бы и напомнить. Ничего, еще не все потеряно. Оплошность легко исправить. Генри одарил Кейт широкой улыбкой.
– Думаете, поймали меня? Ну нет, ну нет! Генри Уиллоуби не проведешь. Таркентон, конечно, неплох. Но величайший… Лучший защитник “Редскинз”… Да что там, лучший в мире… э-э… Билли Килмер, только он!
Назавтра пришлось встать очень рано, поскольку самолет Кейт из Далласа вылетал в десять утра. Будильник зазвонил в шесть. В первые секунды Генри никак не мог понять, откуда раздается отвратительно монотонный тупой стук, – то ли дождь барабанит по крыше, то ли череп трещит… Неужели он так много вчера выпил? К сожалению, ничем иным не объяснить мерзкое состояние организма и туман в голове.
Хотя нет, это и туманом-то не назовешь. Чертов вечер – после ужина – напрочь стерся из памяти. А воспоминания о событиях за столом размазывались, как каша по тарелке. Вроде бы сначала речь шла о винах – смутные обрывки
