Что может быть приятнее, чем две недели отдыха в старинном загородном доме, где хозяйничает гостеприимная тетушка? Вот и Элли, героиня книги Элизабет Питерс «Черт его знает», в предвкушении блаженного ничегонеделания соглашается погостить у своей любимой тетки, но оказывается втянутой в таинственную и жутковатую игру в призраков.
Авторы: Питерс Элизабет
опять кость!
– Нет-нет. – Доктор разжал челюсти Герцога. Пес для виду посопротивлялся, но, расставшись с находкой, облегченно вздохнул. – Дражайший сын, ты, кажется, искал обрывок одежды? Получи. – Доктор помахал грязно-белым лоскутом. – По правилам жанра эта штуковина должна бы остаться на ветке… но уж чем богаты, тем и рады.
Дональд выхватил из рук отца истерзанный ошметок ткани, покрутил перед носом. И вдруг захихикал – сначала тихонько, потом все громче, громче, пока не зашелся в неудержимом хохоте:
– Нет, дорогой доктор Ватсон, как хочешь, а это дело превращается в фарс! Великий сыщик сел в лужу! Позор, Ватсон, позор!
– Что там такое? – ерзая от нетерпения, спросила Элли, но приблизиться и не подумала. Неизвестная штуковина, которая к тому же побывала в пасти Герцога, ее не слишком прельщала.
– Обрывок белой хлопчатобумажной ткани. – Дональд напустил на себя глубокомысленный вид эксперта по криминалистике. – Такая ткань часто используется для пошива мужского белья.
– Не верю! – решительно заявила Элли. – Хоть убейте – не верю, и все тут! Чушь, нелепость, идиотизм! Герцог хватает нашего таинственного гостя… извините, за задницу… Да это будет похлеще Чарли Чаплина!
– К тому же вывод преждевременный, – продолжил доктор. – Во-первых, Герцог мог просто-напросто сжевать соседское белье, сушившееся во дворе. Во-вторых, такая ткань – Дональд был прав – часто используется для пошива белья. Однако ведь из нее шьют и многое другое!
– Пусть так, но улику я сохраню! – торжественно провозгласил Дональд. – Ватсон, будьте добры – конверт! Надпишем, занесем в архив… Все как положено.
– Конверты есть в библиотеке. – Элли не ошиблась, взяв на себя роль Ватсона.
Все трое двинулись к дому, но на крыльце вынуждены были остановиться. По дорожке к воротам поместья выруливала машина неопределенно-темного цвета. Элли, не большой знаток автомобилей, распознала марку, лишь когда увидела эмблему “Мерседеса” на капоте. Медленно, почти с вызывающей осторожностью, автомобиль прошелестел по гравию и затормозил перед крыльцом. Распахнулась дверца. Из машины грациозно выплыла дама.
Элли невзлюбила ее с первого взгляда. Первое впечатление, как это чаще всего бывает, оказалось и самым стойким. Узнав даму поближе, Элли ее откровенно возненавидела.
Облик непрошеной гостьи граничил с совершенством – факт сам по себе возмутительный в такое пекло. Мыслимое ли дело – напялить шелковое платье средь бела дня, в сорокаградусную жару, только для того, чтобы нанести визит вежливости! Шикарный покрой явно был призван скрыть некоторые излишества на бедрах и талии. Зря старалась, милая… Элли была настроена скептически. Шила в мешке не утаишь!
– Привет! – Явление вскинуло не тронутую загаром пухлую ручку, соперничающую белизной с жемчужными зубками.
Сарказм Элли приобрел неприличные формы. Слишком хорошо – тоже плохо, милая… Зубы-то вставные! Да и десны сверкают в улыбке – глазам больно!
– Так вот ты какая, малышка Элли! – Тряся золотистыми кудряшками, дама ринулась вперед, обхватила Элли за плечи. – Если б ты только знала, как я рада! Наша душечка Кейт так часто о тебе говорит! Я хотела заглянуть пораньше, но в жизни все… все… А сегодня, знаете ли, я тут разыскиваю своего забывчивого кавалера. До-он, сладкий мой, ты что же, забыл про наш теннис?
Любезность так и сочилась из нее липкой патокой. Элли тонула в этой тошнотворно приторной, густой массе, но при всей театральной напыщенности спектакль сделал свое дело: девушка почувствовала себя оборванкой со сбитыми коленками и торчащими в разные стороны нечесаными лохмами.
– Теннис? В такую жару? – возмутился Дональд. – Ты в своем уме, Мардж? И вообще, мы ведь не договаривались именно на сегодня. Я сказал – когда-нибудь, если время будет…
– Ну вот, пожалуйста. В этом весь наш Дон! – Мардж сморщила носик, адресуясь к Элли.
– Прошу прощения, – натянуто произнесла та. – Я что-то не припоминаю…
– Извини, Элли… – с трудом выдавил доктор. Похоже, сиропное очарование “душечки Мардж” и ему забило горло. – Познакомься, это наша местная звезда, журналистка, телеведущая…
– Так вы – Марджори Мелоди? – вытаращилась Элли.
Дама скромно опустила густо намалеванные ресницы.
– Все удивляются. Уж и не знаю – почему бы это? Я выгляжу немного моложе своих лет…
Такого типа особы всегда от души веселили Элли, но сегодня чувство юмора ей изменило. Застывший взгляд Дональда она расшифровала как ошарашенно-восхищенный и почему-то оскорбилась до глубины души. “Ну и дурак, – скрипнув зубами, решила она. – Хороша дамочка, ничего не
