Что может быть приятнее, чем две недели отдыха в старинном загородном доме, где хозяйничает гостеприимная тетушка? Вот и Элли, героиня книги Элизабет Питерс «Черт его знает», в предвкушении блаженного ничегонеделания соглашается погостить у своей любимой тетки, но оказывается втянутой в таинственную и жутковатую игру в призраков.
Авторы: Питерс Элизабет
конечностями.
Падение оказалось неожиданностью для него самого. Каменной глыбой рухнув на пол, Генри мгновенно ощутил на себе тяжесть лохматого исчадия ада; жаркое и влажное дыхание обволакивало лицо… Генри открыл глаза; наткнулся взглядом на жуткий оскал и истекающий слюной язык; закрыл глаза. В один присест пес любовно облизал его лицо от подбородка до лба.
Кейт что-то рявкнула. Мастиф соскользнул с Генри и, трусливо взвизгивая, отполз в сторону. Генри не винил пса за трусость, скорее, наоборот, даже посочувствовал. Когда в следующее мгновение раздалась команда, уже адресованная ему самому, он подчинился с той же покорной готовностью и с трудом поднялся-таки на ноги, хотя по некоторым соображениям прежняя поза его устраивала гораздо больше.
Кейт смерила взглядом пострадавшего.
– Ну как вы? В порядке? – поинтересовалась она и тут же провозгласила, не дожидаясь ответа: – Шок! Повреждений никаких! Ну-ка хлебните.
Генри взял предложенный Тедом бокал и в один глоток ополовинил. Виски оказалось великолепным.
– Какая у вас ласковая собачка… – прокурлыкал он, искоса глянув на мастифа. Тот вновь оскалился в подобии – хотелось надеяться – дружелюбной ухмылки, но едва пронзительные синие глаза Кейт сверкнули холодным блеском в его направлении, тут же погрустнел и виновато опустил массивную голову.
– И абсолютно неразборчивая. Кидается со своими нежностями на кого ни попадя, – презрительно скривилась хозяйка. – Постоянства – ноль. Любое новое лицо…
Остаток дня прошел в чудовищном тумане. Тед, к величайшему сожалению Генри, отправился домой. Вообще-то подобные типы не вызывали у Генри особой симпатии, но без Теда некому было отвлекать тетушку Кейт, и та полностью переключилась на гостя.
Ближе к вечеру зарядил дождь. Один из питомцев хозяйки, огромный сенбернар, ужасно боялся дождя, а потому с тоскливым воем забрался на колени Генри. Разумеется, Кейт согнала пса, однако безукоризненным брюкам был нанесен непоправимый урон.
Время тянулось немыслимо долго, но в конце концов Кейт отконвоировала гостей наверх и показала отведенные им комнаты. Несмотря на экстравагантный постскриптум в письме, тетушка, как выяснилось, некоторое уважение к условностям все же питала: она поселила Генри и Элли не только в отдельных спальнях, но и в противоположных концах коридора. Чтобы добраться до невесты, Генри пришлось бы пересечь весь второй этаж.
Элли предложила тетушке помочь с ужином, а Генри тут же рухнул на кровать и какое-то время провел в блаженной неподвижности.
Он отдавал себе отчет, что не произвел сногсшибательного впечатления на будущую родственницу… впрочем, тишина и покой быстро вернули ему природную уверенность в себе. Через час отдохнувший и посвежевший Генри уже не сомневался, что завоюет сердце милой тетушки за ужином. Приняв душ в очаровательной, сверкающей чистотой ванной, он выбрал лучший из своих будничных костюмов – лучший из выходных был уже весь в шерсти сенбернара – и отправился на поиски хозяйки.
В чужом доме, к тому же очень большом и путаном, это было нелегкой задачей. Но Генри не возражал против того, чтобы побродить по коридорам, заглянуть во все уголки – осмотреться, так сказать, на местности. Да и прицениться… Чем больше комнат он видел, чем длиннее становился список уникальных вещиц и антиквариата, тем быстрее росло в нем великодушное стремление простить тетушке Кейт все ее чудачества. В том числе и навязчивых собачек.
В конце концов Генри оказался в правом крыле дома, где и обнаружил дам. Крошечная уютная гостиная была обставлена в стиле первых американских поселенцев, с мебелью восемнадцатого века, старинными вышитыми картинами и портретами пухлощеких младенцев на стенах. Единственным современным штрихом убранства были коты.
В количестве, к счастью, вполне терпимом. Компанию Элли и тетушке Кейт составляла троица: древний как мир сиамский кот, рыжая громадина с хвостом наподобие плюмажа Сирано де Бержерака и длинношерстная полосатая кошка, так и вонзившая желтые злобные глаза в Генри, едва тот появился на пороге комнаты.
– Кис-кис… – Генри почесал за ушком “сиамца”. Ответом ему стал долгий задумчивый взгляд – почти в точности такой, каким при встрече одарила его тетушка Кейт. Затем кот поднялся с места, лениво потянулся и царственной поступью удалился. Даже Генри, особой душевной чуткостью не отличавшийся, мгновенно уловил намек.
А чтобы уловить напряженную атмосферу в гостиной, не требовалось и той микроскопической доли душевной чуткости, которая досталась Генри от природы. Он сразу понял, что своим появлением прервал какой-то серьезный разговор. У Элли
