Чертовка в Академии магии

знаю, под кого ты легла, но я это так не оставлю.
Вот же заело.
Я выставляю под дверь несколько стеклянных банок одну на другую. Если кто ворвётся, то стекло разобьётся, зазвенит. Я услышу.
И под окнами стоит стекла оставить. На всякий случай.
Устало поднимаюсь на второй этаж. Хорошо, что не стала брать копии писем. Читать, а главное, вникать, я уже не в состоянии. Я зажигаю лампу, выуживаю из сумки новое извещение, пробегаю текст уведомления. Ничего нового, ровно то, что сказал дядя Калеба – кредитор сменился.
Надо бы поужинать, весь день набегу, толком не ела, но аппетита нет. Я, минуя кухню, прохожу в спальню, скидываю с себя одежду, наскоро споласкиваюсь, доползаю до кровати и падаю плашмя. Одеяло натягиваю в полусне и отключаюсь.
Завтра. Всё завтра.
Даже редкая в наших краях гроза не помешает мне выспаться и набраться сил перед завтрашним боем.
За окном полыхают молнии. Гром не просто грохочет, он сотрясает землю. Низвергающаяся вода бьёт по крыше, затекает в щели, капает с потолка. Я лишь натягиваю одеяло до ушей, и никакое буйство разгулявшейся стихии меня не тревожит.
Просыпаюсь я рано, на рассвете. Солнце ещё не взошло, но мир посветлел. И тучи, видимо, разошлись. Буря оставила о себе напоминание лишь клоками разодранных облаков. Поспать бы ещё часик, а лучше два. Я не выспалась и чувствую себя разбитой. Но сон уже вспорхнул испуганной пичугой, больше не заснуть. Поворочавшись с боку на бок, я поднимаюсь, подхожу к окну, выглядываю. На восток будто ведро золотой краски плеснули, а внизу, по проулку, на который и выходит окно моей комнаты, бежит весёлый грязевой ручей.
Смотрела бы и смотрела, вдыхала прохладу сырого воздуха, лишь бы оттянуть неприятное начало дня, но… Оттолкнувшись от подоконника, я быстро натягиваю домашнюю тунику до середины бедра, сматываю волосы в тугую дульку и начинаю обход комнат. Надо собрать вещи, которые я заберу с собой. Пригоревшие кастрюли оставлю, как и колченогий табурет. Авось, Калеб попробует сесть. Короткий полёт и позорное приземление под стол гарантированны. Нехитрыми фантазиями подняв себе настроение, я ещё раз окидываю взглядом кухню. Наверное, папа прав. Здесь всего лишь доски. Да и дом та ещё халтура, в любом случае пришлось бы радикально перестраивать, а это уже был бы другой дом.
С лёгким сердцем я закидываю одежду в мешок. Памятную мелочь собираю отдельно в деревянный ящичек. Мебель? Мебель деть некуда, папин приятель обещал выделить угол, а не склад. Да и зачем мне она? Ящичек пристраиваю в мешок поверх одежды, делаю по дому ещё пару кругов. Чашку, пожалуй, возьму.
Альбом с фотографиями – моё главное сокровище. Придётся таскать при себе, потом заберу в общежитие академии. А вот как быть с оружием, не понятно. Не брошу – это очевидно. Старику Дранго не доверю – приберёт и не отдаст, не в плане присвоит, нет, он будет честно хранить, но для моего мужа или сына. Девочке, видишь ли, колюще-режущее не по руке. Тьфу!
Когда в дверь раздаётся дробный нетерпеливый стук, я успеваю не только позавтракать всухомятку, запив толстый бутерброд чаем, но и переодеться, и нормально причесаться, заплети вместо дульки две косы.
Открывать я, естественно, не спешу, выглядываю.
Внизу Калеб и мужчина в сюртуке чиновника. Ожидаемо…
При чиновнике Калеб навредить мне не должен, так что спускаюсь я и открываю относительно спокойно. Мой дом моя крепость, чем успокоить агрессора у меня заранее заготовлено.
– Доброе утро, – здороваюсь я.
Мазунв по надутому Калебу взглядом, отмечаю, что сегодня он прихорошился – застегнул рубашку на все пуговицы, да ещё и ровно, и щетину сбрил. Я полностью сосредостачиваюсь на чиновнике.
– Мадемуазель Мирта Андрас?
– К вашим услугам, уважаемый.
Чиновник показывает мне зачарованный значок, удостоверяющий его полномочия.
– Хотите войти?
Я не обязана его приглашать. И не стала бы. Но я предпочту общаться с ним одним, не с Калебом.
Чиновник поджимает губы, но кивает. Ему бумаги мне показывать. Какой бы убогой ни казалась ему моя нора, за столом удобнее, чем в проулке. Я пропускаю его вперёд. Калеб делает широкий шаг следом.
– А тебя я не приглашала, – ухмыляюсь я ему в лицо.
Калеб вспыхивает, лицо краснеет, Калеб становится похож на ошпаренного кипятком рака. Ему хватает ума и выдержки отступить, я захлопываю дверь запираю.
– На первом этаже контора моего отца. Там будет удобнее всего, но контора опечатана. Полагаю, вы в курсе.
Чиновник невыразительно хмыкает, проходит вперёд, прикладывает свой значок к печати и первым входит.
Мы располагаемся за моим столом. Видеть чужака за папиным было бы слишком