Чертовщина за свой счет

странным один его жест. Он явно нервничал от твоего пристального внимания и как-то неосознанно зачесывал волосы всей пятерней правой руки. Обычно так делают, когда волосы длинные. А у него на голове – коротенький ежик. Ежик можно только погладить. Значит, не так давно Игорь, или как там его еще, сменил прическу. А если этот Игорь совсем не Игорь, то он преступник. И он связан… был связан с похищением жены и сына Игоря. Мы с Аленой сегодня нашли записку с номером телефона у себя в каюте, в туфле, за спасательным жилетом. Я позвонила по номеру, ответил этот тип… Слушай! Я, идиотка, сама же подсказала ему назвать себя Игорем. И, если сам Игорь плывет на этом теплоходе, как поведала Светлана, то…
– Он и укокошил этого козла, – закончила за меня Наталья. – Будем считать, что справедливость восторжествовала. Причем без нашего вмешательства!
– И это радует, – с облегчением вздохнув, добавила я. – Единственное, что беспокоит – все ли в порядке со Светланой. Покойник наплел мне, что она вышла в Калязине. Явно соврал. А может быть, и угадал. И кто, интересно, сиганул в воду во время грозы? Или кого сиганули?.. Тут, кстати, есть один момент, который заставляет меня сделать определенный вывод…
– Хватит рассуждений! – осекла меня Наталья. Причем довольно резко. – Решили же, что это не наше дело. Давай немного постоим на палубе, глотнем свежего речного воздуха, перед тем как разбежаться по каютам. Уже поздно. Имеем моральное право отдохнуть и восстановить угасающие силы.
Силы у подруги и впрямь были на исходе. Вновь вернувшуюся молодежь она встретила вполне равнодушно.
На палубе было прохладно. Я обхватила себя руками за плечи, а Наталья накинула на себя белые брюки. Мимо нет-нет да и проходили страдающие бессонницей туристы. В основном – хихикающая молодежь. Мы решили дать круг по палубе и отправиться спать. На корме было еще холоднее – давал о себе знать довольно прохладный ветерок. Вслед за теплоходом бежала лунная дорожка. Завораживающее зрелище! Но одновременно рождающее мрачные мысли. О бренности всего живого.
– Не могу отделаться от страха, что сверху еще кого-нибудь скинут. А он промахнется и свалится не в воду, а на нас… – тоскливо сказала подруга, в очередной раз задирая голову. – И все время этот Игорь перед глазами. Я вообще трупов боюсь, да ты знаешь. Поэтому и в институт не пошла. Там ведь анатомичка… Эта моя фобия притчей во языцех на работе стала. За неделю до отпуска, как всегда утром, иду в реанимацию электрокардиограмму делать. Три человека лежат себе спокойненько после операции. Кто спит, кто стонет. Двоим показания сняла, подхожу к третьему… Понимаешь, руки уже привыкли все на автомате делать. Я и подключаю больного к аппарату, хотя головушка отмечает, что все датчики у него выключены. Тут до меня и доходит, что он уже мертв. Не помню, как выскочила из палаты. Зато хорошо помню, как орала на дежурную сестру. После того как в себя пришла. Хотя бы предупредили. Возвращаюсь к себе в кабинет и по пути встречаю Татьяну из лаборатории. Делюсь с ней своим искренним возмущением и, естественно, испугом, а она смеется. За полчаса до моего появления она приходила в реанимацию брать у пациентов кровь на анализ. Естественно, взяла у всех… А вот в прошлом месяце…
– Наташка! – взмолилась я. – На тебя свежий воздух плохо действует, бодрит сверх меры. Хватит страшилок. От них и от холода уже зубами лязгаю. Давай разбегаться по каютам. Тебе еще надо придумать версию на предмет неглаженых брюк.
– А что тут думать, – легкомысленно отмахнулась подруга. – Скажу – сушились-сушились и… опять намокли. В унитаз упали!
Каюта была открыта. Наверняка Алена, сообразив, что я забыла ключи, не стала запирать дверь. Вошла я буквально на цыпочках, но дочь все равно проснулась. И сонным голосом спросила:
– А где ты так долго была?
– Спи, заинька, спи. Мы с тетей Наташей ходили Лешику брюки гладить, – ответила я шепотом чистую правду.
– Наверное, по пять раз гладили. С лица и с изнанки. По очереди…
– Просто потом еще немного на палубе постояли. Спать совсем не хотелось. Спи. Я свое окно побольше открою, а то немного душно. – Ответа я не услышала…
Как ни странно, но заснуть мне удалось сразу же. Снилась какая-то белиберда. Что-то очень смешное, но что – не запомнила. Но вот проснуться утром как человеку, полежать немного с закрытыми глазами и от души повеселиться над веселым сновидением не удалось. Пробуждение было неожиданным и сумбурным.
– Ма-ам! Мам! Да проснись же!!! – надрывалась Алена не своим голосом, тормоша меня за плечо.
– Завтрак проспали? – пробормотала я, посчитав спросонья, что это может быть единственным поводом для испуга дочери.
– Проснись же, наконец.