Чертовщина за свой счет

– А что это вашего телохранителя не видно?
– Костаки, что ли? – переспросила Наталья. – Я краем уха слышала, как ты интересовалась у него здоровьичком жены и ребенка. После этого он и слинял. Вспомнил про них и пошел уточнять их состояние. На Главпочтамт.
– Да нет у него ни жены, ни детей, – пояснила Алена, добывая остатки мороженого из креманки. – Один он – с мобильником.
– Как нет? – обратилась я к Лешику. – Ты же сам об этом мамочке сказал!
– Я-а-а?! – возмутился Лешик, сурово взглянув на родительницу.
Алена, оставив креманку в покое, буравила Лешика своими синими глазищами. Наташка, инспекторским взглядом исследовав пустую креманку Аленки, изрекла:
– Почему здесь такие маленькие порции мороженого? И что вы мне пообедать спокойно не даете? Порядочному человеку в возрасте Костаки уже положено обзавестись своей семьей. Вот я и решила, что он – порядочный человек. Извините, ошиблась… в его порядочности.
– Придется перед ним извиниться, – сухо сказала я. – Кстати, в какой каюте он расположился? – Ни Алена, ни Лешик номера не знали. Костаки мельком упомянул, что плывет вместе с нами на главной палубе. – Я попросила бы вас повнимательнее выбирать себе знакомых. И не надо возводить глаза к потолку! Вы как сговорились! Не хочу пугать, но просто пораскиньте мозгами, вспомнив кое-какие неприятные моменты. И не надо мне вот этих закидонов: «плавали – знаем»!
– Мам, ты что разошлась? Ведь никто тебе не возражает. Посмотри, у тебя уже все остыло. А Наталья Николаевна на твое мороженое посягает. – Дочь легонько погладила меня по плечу. – Мы все понимаем, как надо. Не дети. Только зря вы раздули страшилку из-за случайно подброшенного пистолета.
– Не надо ложных обвинений! Я просто попробовала ложечку мороженого твоей мамы. Надо же, такое, как у меня.
– Ну да, «попробовала»! Только ложечка-то столовая! – хмыкнул Лешик.
Наташка огрызнуться не успела – подошла Кинг-Конг с еще одной креманкой. Подруга от удивления забыла вынуть изо рта ложку. Официантка мило улыбнулась, от чего я невольно вздрогнула – улыбка ей совсем не шла.
– На вас одно удовольствие смотреть, когда вы кушаете мороженое. Я выпросила для вас дополнительную порцию.
Мы невольно взглянули в сторону раздаточной. Оттуда нас весело поприветствовали две девушки в голубой форменной одежде. Наташка чуть не всплакнула. Приобняв креманку, она потянулась за моей чайной ложкой, забыв вынуть изо рта свою. Подруга была растрогана…
– Если приглядеться к этой официантке, она не такая уж страшненькая. Особенно сзади. И фигура у нее точеная. И волосы – ничего… Надо ее с кем-нибудь познакомить, – задумчиво рассуждала Наташка вплоть до самой моей каюты. – Ты что, спать собралась? Не выдумывай. Вечером пораньше ляжешь, – отобрала она у меня ключ от каюты. – Лучше пойдем ко мне. Мы же не договорили.
Честно говоря, меня действительно клонило в сон. Уныло плетясь к подруге в гости, я искала повод развернуться и отправиться к себе. Не нашла. Наташка со свойственной ей заботой принялась усаживать меня на кровати Лешика. В результате через пять минут я оказалась в некоем подобии кресла из подушек и курток с чашкой крепкого кофе и конфетами. Подругу просто надо знать. В заботе о ближнем она может, что называется, лоб расшибить, если уверена, что эта забота – нужна. Несколько лет назад Наталья принялась опекать соседку по нижнему этажу. Вместе с дочерью и маленькой внучкой. Соседка – вечно недовольная реальными и надуманными шумами в доме – пожаловалась ей на постоянно плохое самочувствие – как свое, так и дочери и внучки. С тех пор Наташка ежедневно и не по одному разу носилась за детским питанием, а заодно уж прихватывала все необходимое и для взрослых. Через некоторое время соседка, привыкшая к своему положению опекаемой, стала делать ей замечания по поводу недостаточного ассортимента продовольствия, которые та безропотно принимала к исполнению. Постепенно соседушка разошлась и стала выказывать недовольство по поводу разного рода шумов в Натальиной квартире, а заодно и в других. Наташка до поры старательно сводила к минимуму все возможные шумовые помехи как у себя, так и у других жильцов дома, пока последняя претензия не заставила, наконец, подругу призадуматься. Мы же – от души повеселились: соседка сделала ей выговор за слишком громкое шлепанье собачьих лап по коридору. Слегка опешив, Наталья постаралась убедить соседку, что боксериху Деньку научить порхать невозможно. Опекаемая, зная, что Денька – последняя Наташкина любовь, не стала предлагать сбагрить псину друзьям. Но предложила… обуть собаку в тапочки. Подруга потеряла дар речи и обиделась. Вечером соседка позвонила и елейным