Чертовщина за свой счет

в разные стороны, но так и не увидела ветерана. Странно. За завтраком его тоже не просматривалось. Может быть, проспал?
– У тебя здесь назначено рандеву? – противным светским тоном спросила Наташка.
Мое нервное состояние вызвало у нее справедливое любопытство. Объяснения этому не находилось, я отмахивалась от нее, как от назойливой мухи, и подруга злилась. Тем более что Алена, решив немного разрядить ситуацию, подлила масла в огонь, сообщив, что матушка ночью готовила побег из каюты, но головка подвела.
– Спросонья, что ли? – поинтересовался Лешик.
– Спросонья, пожалуй, было б еще хуже. А так только голову пробила.
– Кому?! – ужаснулась Наташка.
– Пока только себе, – вздохнула дочь. – Она вам все сама расскажет. Мне не разрешила. Я не забочусь о конспирации…
– Балаболите, как будто меня нет рядом с вами! – возмутилась я. – И где же ветеран? – Все дружно повертели головами в разные стороны и пришли к выводу, что он остался на теплоходе. – Ну ладно, подождем, пока вся наша группа пройдет. Может, он где-нибудь в конце плетется. Все-таки артроз… А я пока вкратце расскажу о ночном чаепитии…
Колонна карягинцев бодро топала по тенистой аллее. Как генералы на плацу, мы пропустили основную ее часть мимо и в качестве завершающего звена зашагали следом. Мой пересказ ночных событий произвел впечатление. Мы постоянно останавливались, спорили, размахивая руками, и со стороны, вероятно, выглядели группой заговорщиков.
Палаточные ряды с сувенирами туристы прошли, не останавливаясь. Опять какой-то благодетель пустил слух, что впереди все в два раза дешевле. Меня волновали два обстоятельства: отсутствие Алексея Ивановича и время. Спешно подсчитав, что после всех экскурсий у нас должно остаться около полутора часов свободного времени, я успокоилась: на туфли Алены хватит.
Экскурсовод что-то говорил про историю города и старинные торговые ряды, расположившиеся на площади, но современные лоточники исподтишка вносили раздор в только что образумившуюся и пытающуюся слушать толпу. Несколько человек отбились от коллектива и сосредоточенно склонились в тенечке над ближайшим прилавком. Другие с завистью за ними наблюдали. На открытом месте было жарко. Народ маялся. Наташка прикрыла голову фирменным пластиковым пакетом «METRO cash and carry». Яркие желтые буквы и синяя полоска удачно гармонировали с таким же синим в желтый горошек платьем и красивой физиономией подруги. Именно Наташка стала центром внимания, а не экскурсовод. Экскурсоводом заинтересовалась только я. Вернее, не ей самой, а ее лодочками. Простенькие, но изящные. Значит – дорогие.
Бедной девушке было хуже, чем нам. Мы отдыхали – она работала. Наверное, весь язык обболтала, вдалбливая в неблагодарных слушателей выученные наизусть исторические подробности. Хорошо слышало девушку только ближайшее окружение. До дальних рядов речь доходила только в виде отдельных слов. Наконец толпа дрогнула, зашевелилась и быстро пошагала за экскурсоводом.
На месте гибели царевича Дмитрия все притихли. Сколько лет ведется полемика на тему: сам ли царевич закололся, играя ножичком во время приступа эпилепсии, или его убили – ответа нет. Муссируются обе версии. Узнать правду нам не дано. Хотя местное население исторически придерживается одной: ребенка зарезали.
Я окончательно отвлеклась от мысли о ветеране. Воображение живо нарисовало картину бунта угличан. Люди были доведены до крайности. На сорокатысячное население города свалилось тяжкое бремя – обеспечивать всем необходимым тысячу нахлебников – свиту и охрану сосланных сюда царевича с матерью. И среди этих, прости Господи, дармоедов оказались убийцы… Я невольно посмотрела на землю под ногами. Сколько же здесь пролилось людской крови!
В церковь входили с немым благоговением. А когда прозвучал печальный звон безухого колокола, поплатившегося за призыв к мятежу ссылкой в Тобольск на триста один год, многих пробрала дрожь. Как будто своими руками потрогали кусочек истории, и несмываемые отпечатки остались на всю жизнь.
– Малиновый звон, – тихо прошептал Киллер знакомой нам теплоходной красавице.
– Да, – так же тихо ответила она. – И что интересно, в этом колоколе нет ни грамма серебра. А звон именно малиновый.
– Странно, но именно этот цвет подходит звуку…
– Это не цвет дал название звуку… В Германии есть город Малин. Именно он славился лучшими в мире колоколами… – На интеллектуальную красавицу зашикали, и она покорно умолкла.
– Это невозможно! Невозможно так поступать с детьми! – со слезами в голосе возмущалась Алена, стоя на забетонированной земле. – В учебниках по истории это не было так