Чертовщина за свой счет

задев Наташкин нос, тоже. Она в пылу обустройства на одном стуле двух ребятишек только выразительно на меня посмотрела. Этого времени вполне хватило на то, чтобы один ребенок столкнул со стула второго. Низвергнутого мальчика тут же подхватила заботливая мама, компенсировав неприятность жвачкой. Это вызвало слезную обиду девочки. Погасить ее не могло даже осознание своего господствующего положения на стуле. Чем закончилась разборка, я так и не узнала – в зал вплыла Любаня с мужем. Семен, как всегда, при пакете. Наверное, он и спит с ним. Любаня, увидев нас, уверенно пошла на таран. Народ роптал, но расступался. Когда семейная чета достигла конечного пункта, выяснилось, что садиться им некуда. Наталья растерянно озиралась по сторонам в поисках свободных стульев. Любаня укоризненно вздохнула и только открыла рот, чтобы что-то произнести, как Наташка нашла выход. Со словами «всем поровну» скинула плачущую девочку на руки папе, мгновенно усадила Любушку на освободившееся место и облегченно перевела дух. Но тут выяснилось, что девочка никакого отношения к родителям мальчика не имеет. Ее мама еще не подошла – послала ребенка вперед занять место. Наташка пошла пятнами. Семен топтался рядом с женой, не зная, куда девать пакет и деваться самому. На него стали орать, поскольку он мешал действу, с которого начался конкурс, – выборам жюри из состава присутствующих. Наташка не растерялась и пристроила Мисюсю на судейское место почти рядом с женой. Со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Туда же определила и подоспевшую, но не сумевшую сориентироваться маму обиженной девочки. Ребенка Наташка усадила на пустой стул рядом с собой, удивившись его незанятости. Даже потрогала мягкое сиденье ладонью, не в силах поверить своим глазам, и только после этого со злостью рявкнула:
– Где Лешка?! – Я не знала. Наташка посмотрела на меня как на безнадежно больную. – Ты вообще контролируешь ситуацию?
Я промолчала. Что можно сказать, когда я была просто зачарована ее организаторскими действиями. Лешика мы нашли в составе жюри – еще отбивавшегося и не желающего занять почетное место. Уговаривало его с десяток человек, в том числе и наш бывший «Киллер» Владислав Сергеевич. Стало ясно – парня не отобьем. Никто из зала не хотел идти в судьи.
– Наверное, взяли со стула обманом, – окончательно сникла подруга. – Теперь уже Алене никто не поможет.
Очевидно, эта мысль ужаснула ее настолько, что она исхитрилась так изогнуться, что поймала за рубашку Владислава Сергеевича. Я невольно прикрыла глаза, ожидая услышать треск рвущейся материи. Не услышала. Очевидно, в его доме используют «Ace».
– Что же вы так подставили бедную девочку, а? – зло зашипела подруга. – Значит, остальным конкурсанткам будут помогать мужья и друзья, а нашу лишили такой возможности? Вы это специально подстроили…
Владислав Сергеевич, лихорадочно заправляя вылезшую рубашку в брюки, торопливо пытался что-то сказать в свое оправдание. Я вовремя взглянула на Лешика, сделавшего успокаивающий жест, и толкнула подругу локтем. Она мгновенно перекинула испепеляющий взгляд на меня, но, заметив мой кивок в сторону Лешика, разом переменила тактику:
– Давайте, Владислав Сергеевич, я вам с рубашкой помогу. Извините, так неловко получилось…
Испуганный резкой сменой настроения Наташки «Киллер» шарахнулся в сторону и, наступив баянисту на ногу, пожал тому протянутую руку, не сообразив, что это была рука помощи. Чтобы удержать его от неминуемого падения.
Перекрывая ровный гул голосов, заиграла приятная мелодия, и на воображаемый подиум поочередно выплыли шесть претенденток на звание «Мисс Круиз». Я лично поделила бы это звание на всех. Кроме последней – самой длинноногой и долговязой. Кстати, довольно вульгарно одетой: черная мини-юбка по самое некуда, из под которой торчали черные эластичные штанишки. Немыслимой пестроты блузка с завязочками на шее и огромным вырезом на спине, демонстрирующим окружающим ядовито-красный кружевной лифчик. Пестрый платок с преобладанием цвета осенней распутицы длинными концами болтался ниже юбки. На плече безумная белая хозяйственная сумка. Свалившийся почти на ухо желтый цветок в коротко стриженных темных волосах, вызывающий макияж – такое впечатление, что накладывали его от всей души и исключительно шпателем. Все это стояло на ногах, облаченных в черные, постоянно сваливающиеся то ли чулки, то ли гольфы на резинках, в черных остроносых туфлях сорок последнего размера. Здоровенные каблучки явно сковывали движение своей хозяйки. Когда то ли чулки, то ли гольфы очередной раз покидали достигнутые вершины, взору открывались ноги, поросшие густыми темными волосами. Зал от такой