Чертовщина за свой счет

облегченно вздохнул и активно захлопал в ладоши.
– ШАРМанка ты наша! – радостно приветствовала Алену Наташка, в то время как Владислав Сергеевич тянул ее фотографироваться вместе с другими участницами конкурса. – Не слушай никого, ты по праву должна была занять первое место, тебя просто этот самодовольный козел с шариком подвел.
Рядом исходила комплиментами Раиса Леонидовна, в то время как Стасик пытался приклеить жевачку к браслету на ее руке. По-видимому, результат его не удовлетворил. Он задумался, но ненадолго. Белый комочек занял центральное место прямо на ее серебряном перстне.
В общей суматохе мне все же удалось заметить, как Светлана с толпой народа покидает зал. Не поднимая головы. Обругав себя последними словами за нарушение данного Алексею Ивановичу обещания, я уставилась на пакет Мисюси. Любаня с мужем терпеливо ожидали, когда основная часть зрителей покинет помещение. Лешик, не упуская из виду Алену, пытался засунуть в карман знаменитых белых брюк многочисленные обломки карандашей.
– На дрова? – вежливо поинтересовалась я. Лешик с недоумением посмотрел на меня, потом на останки карандашей и хмыкнул.
– Да вот не знаю, куда девать. Урны нет… Интересно, сколько можно фотографироваться? Людям спать пора.
Услышав последнюю фразу, Раиса Леонидовна спохватилась и, извинившись, потащила упирающегося Стасика в каюту.
– Давайте отметим нашу победу! – Голос Любани еще сохранял некоторую гнусавость, но звучал бодро и решительно. – Пойдемте к нам. У меня есть потрясный коньячок – одна родительница подарила. Последнюю ночь плывем. Завтра разбежимся в разные стороны, и все.
У меня вытянулась физиономия. Что она имеет в виду, говоря про последнюю ночь? Надо срочно отказаться. С другой стороны… надо срочно соглашаться – это позволит получить какие-нибудь дополнительные сведения, которые на том свете никому не интересны.
Я терзалась сомнениями. В отличие от Наташки. Только что весело болтавшая с задержавшимися рядом зрителями, она в момент скривилась. Я облегченно перевела дух – конец сомнениям, и ласково произнесла стандартную фразу:
– Что, опять?
Подруга страдальчески кивнула.
– Что ж это у нее так часто? – с долей легкого недоверия спросила Любаня.
– Не долечилась, – развела я руками. – А тут еще понервничала… Лешик! Да дай же сюда эти огрызки! Бери Алену, будем транспортировать маму в каюту.
Лешик, хорошо знавший этот трюк, взглянул на меня с чувством благодарности. Мигом кинулся к дочери, решительно растолкал толпу поклонников и со словами «извините, срочно нужен врач» выдернул «Мисс Шарм» с фотосъемок. Невзирая на громкие протесты Владислава Сергеевича.
Все это заняло не больше минуты, тем не менее, когда я перевела взгляд на подругу, рядом вовсю командовала Любаня. Мисюся пытался взвалить упирающуюся Наташку на плечо. Любаня старательно помогала. Задержавшиеся с выходом зрители щедро раздавали советы.
– Нет! – наконец подала голос подруга. – Мне же так больно! Оставьте мою ногу в покое, а то ее сейчас тоже скрючит! Да не трогайте же меня! Ирка! Унеси меня скорее отсюда, пока я всех спасателей не покалечила!!! – Оторопь прошла, и мы втроем кинулись к Наташке. Лешик и я привычно подставили болезной плечи, и она обессиленно на нас повисла, не забыв напоследок взвыть: – Дорогу!!!
Алена шла впередсмотрящим и расчищала путь от случайных прохожих. За нашей тесной компанией, предотвращая любую возможность кому-либо просочиться вперед, медленно двигалась Любаня с мужем и пакетом. Так мы и вышли на капитана. Я бы даже сказала, он вышел на нас – из каюты. Алена резко тормознула. Мы с Лешиком и висящей посередине Наташкой налетели на Алену. А куда было деваться? Наташка от неожиданности распрямилась, забыв как следует ойкнуть. Вместо этого она емко вякнула: «Блин!» Ленусик ласточкой порхнула вперед и попала в крепкие объятия капитана. Лицо не очень старого речного волка красноречиво говорило о том, что он такого счастья не ожидал, но раз уж привалило… Тонкие нюансы его чувств я расшифровать не успела – Любаня с мужем и пакетом, не успев остановиться, пошли на таран. Последнее, что я помню более-менее отчетливо, – стройную фигуру массовички Людмилы в дверях не вовремя покинутой капитаном каюты. С немым чувством укора в больших глазах и вытекающими отсюда последствиями для капитана. И Лешика, ползающего внизу в тщетной попытке встать, зациклившегося на знаменитой фразе: «Чуть свет – уж на ногах. И я у ваших ног». Дальше осталось только захлестнувшее меня чувство ужаса: я была вся в крови! В чужой крови! Она хлынула из кого-то потоком и теперь стекала по моей голове, лицу и жадно впитывалась белым костюмом.