Чертовщина за свой счет

на груди. Это выглядело несколько нахально. За спиной они тоже не прижились. В конце концов я, давясь и морщась от застарелой нелюбви, заняла их печеньем. Так с набитым ртом и задала свой первый после пережитого шока вопрос:
– Вы сказали, что это последнее стихотворение. Следующее еще не родилось или…
– Я больше не пишу стихов.
– Наверное, я кажусь вам жуткой дурой. Во всяком случае, сама себя я таковой считаю. Просто не знаю, что говорить. Поэтому не обращайте внимания, если что-нибудь ляпну.
– Да пожа-а-а-луйста! Вы наверняка хотите спросить, не моя ли это история, верно? Верно, – констатировала она, заметив мой осторожный кивок. – Моя. Думаете, мало таких историй? Да сплошь и рядом. Я свое отпереживала. Да-да, – прислушиваясь к себе, подтвердила она. – Отпереживала.
– Сын избавился от тяги к наркотикам? Вылечился? – Мне очень хотелось услышать положительный ответ. Печенье, которое я сжала в руке, рассыпалось крошками.
– На том свете больных не бывает, – спокойно сказала Раиса Леонидовна, протягивая мне блузку. – Крошки можно высыпать вот в этот пакет. И успокойтесь. Моя жизнь – это моя жизнь. Не старайтесь натянуть ее на себя. Иначе не хватит здоровья. Ну, теперь вы смело можете идти в каюту. Только опасайтесь Ста…
Договорить она не успела. Внучок влетел в каюту и, с лету разжав кулак, продемонстрировал ключ:
– Вот! Ваша Ленка сказала, чтобы я сказал, чтобы вы шли спать! Чтобы это! – Дите подняло глаза к потолку. – Чтобы убытка меньше было! – Чистый доверчивый взгляд перенесся на меня, и ребенок продолжил: – Еще сказала, что вы, начав с рукава, можете запросто корабль потопить. А можно я с вами пойду?
– Ста-а-асик… Оставь тетю в покое. Она пойдет отдыхать.
Беря ключ с детской ладошки, я со всей серьезностью, на какую только была способна, дала Стасику слово, что перед тем как топить корабль, обязательно зайду за ним. Одной как-то не под силу. Покидая каюту, старалась не смотреть на Раису Леонидовну. И именно поэтому посмотрела. Она улыбалась. Совершенно нормальной улыбкой нормальной бабушки нормального внука. И мне полегчало.
Заснула я сразу. На два часа и без всяких сновидений. Забрезжила надежда появиться перед мужем и сыном со счастливым лицом беззаботно отдохнувшей женщины. Во всяком случае, ввалившаяся в каюту Наталья выглядела не очень…
– Ты что такая помятая? Не выспалась, что ли? – озадачила она меня прямо с порога. – Спать надо меньше. Мне двух часов вполне хватило, чтобы прийти в себя. А ты соизволила глаза продрать только к обеду. Хоть раскрасься, чтоб народ не расстраивать. А где молодежь? Хотя что толку тебя спрашивать, если ты все время спала.
– Могу себе позволить, – слабо огрызнулась я. – И сделай примочки на глаза. Они у тебя опухшие, из-за очков не видно.
– Это у меня очки поправились, – беззаботно отозвалась подруга. – Говорят, зеленая стоянка будет в сосновом бору. С шашлыками и какими-то сувенирными лавочками. Интересно, как эти сувениры в лес попадают?
– На подводных лодках, – мрачно сказала я, смотрясь в зеркало. Пожалуй, Наташка права. Не совсем, конечно, но все же…
– Да ладно тебе на себя любоваться. Я пошутила. Даю гарантию – остальные члены временно распавшейся семьи тебя признают. Что это?! – Я оглянулась. Наталья держала в руках многострадальную блузку. – Не знала, что у тебя бедственное материальное положение…
– А, это? Стасик постарался.
– Милый мальчик. И что он этим хотел сказать?
– Да кто ж его знает. Просто повис на рукаве – жизни радовался.
– Надеюсь, ты дала ему понять, что некоторые ее моменты бывают плачевными? Впрочем, тебе это не под силу. На всякий случай держись от этого маньяка подальше. И как можно ближе ко мне. – Наташка аккуратно сложила блузку и, открыв дверь в санблок, ловко бросила ее в мусорную корзину. – Она мне не очень нравилась… Что это?! – последовал очередной вопрос. – Только не говори, что ты стащила у уборщицы половую тряпку!
– А, это? Это сушится в ожидании стирки мой белый костюм. – Наташка наконец-таки онемела. – Ну помнишь, который вчера вишневым соком покрасили?
– Лучше бы я этот костюм себе купила. – Голос подруги перешел на шепот. – Дорогая моя, у тебя действительно бедственное материальное положение. Мало того что чуть не прихлопнули, так еще и разорили. Если так пойдет дальше, на берег сойдешь в пижаме. – Наташка скорбно разглядывала унылую одежку. – Надо попробовать «Ариель». А потом можно сдать в покраску. Тебе очень идет вишневый цвет… то есть настоящий вишневый. Я не издеваюсь. Не переживай. Найдем выход. Только спрячь от Димки подальше – подарок все-таки…
Наташка притихла и уселась у окна, обозревая