Чертовщина за свой счет

и возместить материальный и моральный ущерб. Но Ольга понесла какую-то белиберду – впрочем, вполне осмысленную. У нее, весь год прожившей под дамокловым мечом того страшного сентябрьского вечера, язык не повернулся сказать мужу то, что от нее требовали. Скорее всего, она знала ужасные последствия наезда, и они мешали ей жить. Раскрыть же похитителям правду было вообще невозможно. С ней маленький ребенок. Неизвестно, что его ждало, если похитители решили бы отыграться на ней по полной программе. И она предпочитает молчать. А ты бы не молчала?
– О чем ты говоришь?! – возмутилась Наташка. – Начнем с того, что я никогда бы не поехала в дорогу на ночь глядя, да еще под дождем. А если бы поехала – то со скоростью старой клячи. Хотя нет, не выдержать. Хорошо. Если бы и поехала, то…
– Можно и короче: ты никогда бы не бросила человека, нуждающегося в помощи или уже не нуждающегося, не важно. Словом, не бросила бы и не скрылась, так как это сделала Ольга. Единственная экстравагантность, которую от тебя можно ожидать, после того как ты убедишься в способности этого человека существовать без медицинской помощи, – сделать все доступное, чтобы она ему срочно потребовалась. Причем без приложения с твоей стороны физической силы.
Наташка нахмурилась, немного поразмышляла и тут же широко улыбнулась:
– Ага… Ну ладно. Что ты все обо мне да обо мне. Давай об Ольге. Похоже, ты права: она жива и невредима, как и сынишка. Если, конечно, умом не тронулась. Сына не подставила, но уж мужа-то точно оплакивает. Интересно, куда ее увезли.
– Подозреваю, на дачу, в которую превратили старый дом бабушки Семена и покойной Юли. Место достаточно глухое и непролазное. Деревенька в быстром темпе разваливается. Любаня говорила, что родители Семена не стали возиться с восстановлением дома не только из-за технических трудностей. Соседей как таковых – почти не было. Не привлекла перспектива одиночества посреди леса. До дома от ближайшего шоссе порядка восьми километров лесом. И если я права, в том плане, что Ольга с Дениской там, то их уже либо забрали, либо вот-вот заберут оттуда. А на зеленой стоянке наверняка с нетерпением поджидают наш теплоход люди в форменной милицейской одежде. И с капитаном связались, он тоже в курсе. Считай, что все в порядке. Нам крупно повезло. В нашем участии никто не нуждается. Перестрелка не планируется, если мы сами ее не спровоцируем. Понятно?
– В основном. Для меня сейчас самое страшное – встретиться с Любаней… – Наташка втянула в себя мощную струю воздуха и выпустила ее вверх, распушив челку. – Ну просто не могу называть ее по-другому.
– А зачем по-другому? Может, она и половины того, что случилось, не знает. Ты не допускаешь мысли, что Сеня мог ее использовать, не посвящая в свои планы. Навешал лапши. А может быть, и кто-то другой звонил. Мало у него знакомых баб?
Наташка заметно повеселела. Потом призадумалась, внимательно разглядывая свой браслет на часах. Я приготовилась выслушать стенания по поводу поломки, но подруга, пробормотав что-то нечленораздельное о замечательных свойствах браслета, залопотала о бедных, вечно обманываемых женщинах и порядочных мужчинах, в общем количестве не переваливающем за цифру десять. Я отвлеклась – тема достаточно изученная и знакомая назубок. А если бы не отвлеклась, то предотвратила бы возможную неприятность, имевшую место быть сразу же после обеда. К сожалению, мое внимание переключилось на самолюбование – я знала, что Любаня никоим образом не причастна ко всей этой чертовщине на теплоходе. Иначе она не поделилась бы сначала с Наташкой, а потом со мной подробностями личной жизни Семена. И еще я знала, что организатор – не он. Участник событий – да. А вот сам организатор спокойно плыл на теплоходе и был вне подозрений…
К обеду мы почти опоздали. В первый раз за время путешествия детки не стали за нами заходить и откушали в одиночестве. За столиком мы с Наташкой остались одни в своем здоровом коллективе. Я, успев перехватить с соседнего столика успокаивающий взгляд Алексея Ивановича, не в меру развеселилась. Не иначе как по этой причине посолила апельсиновый сок. Наташка решила усовершенствовать вкус напитка и предложила выпросить у Алины кусочек масла и выпросила-таки, сославшись, что я родом из Калмыкии. Пришлось извиняться. А тут еще подлетел Стасик с громким вопросом: «Когда будем топить теплоход?»
Наташка вопросу не удивилась. Более того, взглянув на часы, деловито сказала:
– Подбегай через полчасика. – Он радостно кивнул. – Вот только твои родители нам не накостыляют?
– Не накостыляют, – на полном серьезе заверил милый ребенок. – Папка умер, а мамочка и бабуля у меня добрые. Почти не ругаются.
Наташка слегка опешила: