Честь и бесчестье

удивился! — отозвался доктор.
Он взял плащ, оставленный им в холле, водрузил на голову шляпу и открыл парадную дверь.
За порогом его уже ждал красивый одноконный экипаж, и, как только доктор уселся, кучер стегнул лошадей, и маленькая карета покатила по направлению к Уэст-Энду.
Шимона медленно поднялась наверх.
Она вошла в спальню. Нэнни задула на ночь все свечи, но при отблесках огня, пылавшего в камине, девушка смогла рассмотреть, что ее отец уснул.
Он выглядел спокойным и расслабленным и оттого казался моложе, чем когда покидал театр.
Дыхание больного стало ровным, и, глядя на него сейчас, Шимона с трудом верила, что отец находится на пороге смерти и лишь от нее зависит его судьба.
— Я должна спасти папу! Должна во что бы то ни стало… — тихо сказала Шимона.
Потом ей пришло в голову, что мысль о возможности заработать тысячу гиней пришла ей в голову не случайно — она была ответом на ее молитвы.
Возможно, ее мать видит с небес все их беды и благодаря некоей божественной силе, которой живым не постичь, дает дочери знак, как нужно поступить.
«Если такова воля матушки, — подумала Шимона, — то чего же мне бояться?»
Мать защитит ее даже в Рейвенстоун-Хаусе…

Войдя в библиотеку, герцог увидел своего племянника Алистера Мак-Крейга — тот стоял у камина и читал «Морнинг пост».
— Доброе утро, дядя Айвелл, — произнес он, увидев герцога.
— Доброе утро, Алистер. Кажется, мне удалось решить твои проблемы.
Алистер Мак-Крейг отложил газету и устремил вопросительный взгляд на герцога.
Молодой человек выглядел от силы лет на двадцать пять. У него было довольно красивое и приятное, но несколько глуповатое лицо, а в светлых волосах виднелись рыжеватые пряди.
С первого взгляда в нем можно было безошибочно распознать солдата. Он и в самом деле служил в гвардейском полку, пока не женился на актрисе, после чего был вынужден подать в отставку.
— Вы хотите сказать, что нашли подходящую актрису? — спросил Алистер Мак-Крейг.
— Пока нет, но Бардсли обещал, что найдет. Я об этом позаботился!
— Каким образом?
— Я предложил ему такие огромные деньги, что он не в силах будет отказаться выполнить мою просьбу, — объяснил герцог.
— Как мило с вашей стороны, дядя Айвелл! Но вы понимаете, я не смогу вернуть вам долг, пока дедушка Гектор не раскошелится. Надеюсь, когда-нибудь это все же произойдет. Лучше бы поскорее!
— Я вовсе не прошу тебя отдавать этот долг, — возразил герцог. — Я лишь надеюсь, что ты получишь наследство и мне больше не придется утруждать себя твоими делами!
— Чертовски мило с вашей стороны, дядя Айвелл! Я никогда не забуду этой услуга, — сказал Алистер Мак-Крейг. — Вы — единственный член нашей доблестной семейки, который не порвал со мной с тех пор, как я женился на Китти.
— Да, надо признаться, большинство из них испытали своего рода шок от такой новости, — иронически подтвердил герцог. — Жаль только, что эти старые ханжи и лицемеры тут же не окочурились! Хотя, с другой стороны, тогда ты мог бы остаться нищим до конца своих дней…
— Я прекрасно все понимаю! — с горячностью отозвался Алистер Мак-Крейг.
На щеках молодого человека заиграл румянец. Глядя на племянника, герцог не мог отделаться от мысли, что Китти, с ее острым умом и умением не упускать в жизни своего шанса, не зря решила оставить сцену и выйти замуж за человека, который наверняка всю жизнь будет относиться к ней по-рыцарски и всячески заботиться.
Не могло быть никаких сомнений, что Китти намеренно завлекла в свои сети молодого Мак-Крейга. По мнению герцога, она стремилась любой ценой добиться достойного положения в обществе.
У этой дамочки было великое множество блестящих любовников до того, как ею увлекся Алистер.
Наблюдая за головокружительной карьерой этой весьма порочной особы, ни у кого не могло бы возникнуть даже мысли, что ее истинной целью является устойчивость, даваемая лишь обручальным кольцом.
«Ну что же, она добилась того, чего хотела, — подумал герцог, — и с этим при всем желании уже ничего нельзя поделать».
В то же время он был преисполнен решимости уберечь Алистера, насколько это возможно, от губительных последствий его весьма неосторожного шага.
Известно, что богатому человеку с готовностью простят то, за что бедняка неминуемо подвергнут остракизму.
— Я полагаю, твоя мать ни разу не видела Китти? — поинтересовался герцог.
— Как вы знаете, матушка уже много лет не слишком здорова и не в состоянии проделать нелегкий путь из Нортумберленда на юг. А я под всякими предлогами ни разу не возил Китти в Шотландию.
— Мудрое решение! — одобрил герцог. —