Честь и бесчестье

и уже начала пользоваться огромным спросом в определенных кругах.
Называлось сие издание «Путеводитель по злачным местам Лондона», В нем содержались адреса «домов удовольствия» и давалось красочное описание шлюх, известных под именем «монашек Ковент-Гарден».
Как всегда, в это время на улице было полно проституток. Они стояли под фонарями, ярко освещавшими наиболее многолюдные и оживленные кварталы города. Некоторые были совсем молоденькие, почти дети.
Эти существа с подведенными глазами и кроваво-красными губами бросались на каждого проходящего мужчину, желая хоть что-нибудь заработать.
Карета покатила дальше. И вдруг герцог поймал себя на том, что вовсе не жаждет пикантных развлечений, ожидающих его на Глостер-плейс.
Он ощутил неожиданную скуку при мысли о бьющей через край жизнерадостности Мэри Энн Кларк и хорошо оплаченной профессиональной веселости приглашенных ею девушек — их она наверняка выбирала очень тщательно, сообразуясь со вкусами своих гостей.
Ему вдруг пришли на ум синие глаза, в которых читалось легкое беспокойство, и тихий, робкий голос его новой знакомой.
Герцог наклонился вперед и легонько постучал тростью с золотым набалдашником в стенку кареты.
Лошади остановились. Лакей спрыгнул с запяток и поспешил открыть дверцу.
— В клуб! — повелительно произнес герцог.
И когда лошади повернули и двинулись в обратном направлении, сказал вполголоса, удивляясь самому себе:
— Боже мой! Кажется, я старею!..

День выдался солнечным, именно таким его и предвещало ясное радостное утро. В воздухе чувствовалась осенняя свежесть, но было достаточно тепло, так что Шимона даже решила не надевать свой синий плащ и ограничиться лишь жакетом поверх платья.
Военный парад, который они наблюдали утром, оказался зрелищем еще более потрясающим, чем она ожидала, а когда перед зрителями стройным маршем прошел шотландский полк, предшествуемый музыкантами, игравшими на волынках, глаза девушки засияли от восторга. Видя, как она взволнована, старик Мак-Крейг одобрительно улыбнулся.
— Вот уж никогда не думала, что мужчины в килтах

могут выглядеть столь величественно, — призналась Шимона, когда карета увозила их обратно на Беркли-сквер.
— Вам с мужем надо непременно побывать у меня в замке Крейг, — отозвался Мак-Крейг. — Там вы смогли бы послушать, как играют мои собственные волынщики.
Эти слова вернули Шимону из атмосферы праздника на грешную землю.
С сожалением она подумала о том, что ей никогда в жизни не удастся побывать в этом прославленном замке и послушать игру музыкантов Мак-Крейга.
Алистер, заметивший, вероятно, ее внезапное смущение, торопливо произнес:
— А я помню игру ваших волынщиков еще с детства, дедушка. Я, бывало, вылезал из постели и слушал, как они наяривают на своих инструментах, обходя вокруг обеденного стола, накрытого для гостей замка. И мне ужасно хотелось быть внизу, вместе со всеми!
— Ну, сейчас-то ты достаточно вырос, чтобы слушать их не таясь, — невозмутимо произнес старый Мак-Крейг. — Когда у тебя появится собственный сын, ты непременно должен познакомить его с историей нашего рода. Храбро сражались наши доблестные предки! А впереди строя воинов обязательно шествовали волынщики…
— Я обязательно сделаю это, дедушка, — пообещал Алистер, серьезностью тона давая понять, что говорит искренне, от души.
Старик Мак-Крейг обернулся к Шимоне.
— Не хочу повергать вас в смущение, милочка, — добродушно заметил он, — но мне бы хотелось как можно скорее дождаться своего правнука.
Слова эти, однако, не могли не смутить Шимону. Она отчаянно покраснела и была рада, что карета уже подъехала к дому на Беркли-сквер.
На этот раз ленч оказался гораздо скромнее, чем грандиозный обед, поданный им накануне. Глядя на герцога, Шимона размышляла, не является ли его стройная фигура результатом умеренности в еде и подвижного образа жизни.
От Алистера девушка узнала, что встреча, упомянутая вчера герцогом, была не такой уж важной. Впрочем, герцог, как правило, и так уделял делам не слишком много внимания, предпочитая вместо этого часами скакать верхом в парке, объезжая норовистых лошадей, с которыми не могли справиться его конюхи.
Как только с ленчем было покончено, компания отправилась в Кью-Гарденс, причем на этот раз в двух фаэтонах, одним из них управлял сам герцог, а другим — Алистер.
На запятках каждого экипажа помещался конюх, и все же Шимона не могла отделаться от ощущения, что оказалась наедине с герцогом.