Честь и бесчестье

что ей, Шимоне, будут завещаны все драгоценности, принадлежащие клану Мак-Крейгов?..
Да, как видно, даже незначительная причина может вызвать непредсказуемые последствия. И даже одно неосторожное слово или действие может ранить или погубить человека!..
Шимона вспомнила, что еще не помолилась на ночь. Она чувствовала себя очень несчастной из-за странного барьера, неожиданно разделившего их с герцогом, и в своем обращении к Богу молилась о том, чтобы герцог обрел наконец свое счастье.
«Сделай его счастливым, о Боже, — страстно молилась она. — Помоги ему очиститься от всего дурного и постыдного, и какие бы дурные поступки он ни совершил, пусть они не будут иметь никаких разрушительных последствий!..»
Шимона молилась горячо и страстно. Эта мольба исходила из самых глубин ее сердца. Но в то же время девушка понимала, что одним из последствий ее знакомства с герцогом явилась горячая любовь, которая сейчас томила ее душу.
Неизвестно, хорошее или дурное сулит ей эта любовь в будущем, но одно Шимона знала твердо: она любит герцога и будет любить его до конца своих дней.
Да, это, несомненно, была любовь. Шимона верила в неодолимую силу этого чувства, над которым не властны ни время, ни пространство, и ей не суждено освободиться от него.
Она знала это даже тогда, когда считала невозможной новую встречу с герцогом. Теперь они снова были вместе, и ей хотелось насладиться каждым мгновением, проведенным вместе с любимым.
Когда герцог впервые переступил порог ее дома, он сказал, что ни за что не позволит ей исчезнуть из его жизни, но почему-то сейчас Шимона почувствовала перемену в его настроении.
Он ничего не говорил на этот счет, но любящим сердцем Шимона чувствовала, что так оно и есть, чувствовала это отчетливо и ясно, но все равно всем своим существом стремилась к нему.
Ее влекло к герцогу с неодолимой силой. Ей страстно хотелось снова испытать то восхитительное чувство близости, которое овладело ею в Рейвенстоун-Хаусе в тот момент, когда он сжал ее в объятиях.
Тогда они составляли одно целое… И Шимона подумала с тоской, что, быть может, ей больше никогда не суждено ощутить восторг и упоение от божественного чувства, соединявшего тогда их обоих.
«Я люблю его!» — страстно прошептала она и уткнулась в подушку.
И вдруг словно молнией ее пронзила неожиданная мысль. Девушка поняла наконец, чего бы ей хотелось, и хотя, наверное, говорить этого не следовало, она тем не менее громко произнесла:
— О Боже, сделай так, чтобы он полюбил меня… и захотел на мне жениться!..

Прошедший день был очень утомителен, и вскоре Шимона погрузилась в беспокойный сон.
Ей мнилось, что путешествие все еще продолжается. Она явственно слышала стук колес, легкое покачивание фаэтона и звяканье конской сбруи.
Вдруг она очнулась, открыла глаза и осознала, где находится.
Огонь в камине давно погас, но угольки еще тлели, и в неверном свете, отбрасываемом ими, Шимона смогла разглядеть очертания собственной кровати.
Казалось, все кругом было тихо и безмятежно, но ей стало тревожно от своего внезапного пробуждения.
«Я становлюсь слишком впечатлительной», — попыталась успокоить себя Шимона, но, однако, продолжала к чему-то прислушиваться.
Она сама не знала, что надеялась услышать, просто слушала.
Пока до нее доносилось лишь биение собственного сердца.
«Надо спать», — твердо сказала она себе. Она вспомнила, что, хотя старик Мак-Крейг завтра уезжает в Шотландию, герцог обещал за обедом показать ей и Алистеру своих лошадей. Поэтому они вернутся в Лондон не раньше, чем послезавтра.
От этой мысли сердце Шимоны радостно подпрыгнуло. Возможно, ей удастся поговорить с ним! Ей так много хотелось ему сказать, расспросить о его жизни…
Ездить верхом она умела и делала это превосходно. В свое время мать Шимоны, сама будучи умелой наездницей, настояла на том, чтобы дочь тоже овладела этим искусством.
Часто, когда позволяли средства, они нанимали на платной конюшне самых лучших лошадей и вдвоем ездили в парке или даже отваживались предпринимать далекие прогулки за город.
Шимоне очень хотелось показаться герцогу верхом на лошади. Почему-то она была уверена, что ему должны нравиться женщины, умеющие держаться в седле.
Конечно, ей, привыкшей к услугам общественной конюшни, и в голову не могло прийти, что когда-нибудь у нее под седлом окажется одна из великолепных лошадей, принадлежащих герцогу.
— Вы держите скаковых лошадей? — поинтересовалась Шимона за обедом, обращаясь к герцогу.
— Сейчас мои конюхи как раз объезжают нескольких, — ответил тот. — По правде говоря, я предпочитаю участвовать