Честь и Родина. Трилогия

в пространстве, рассыпаясь на мириады звезд и осколков. Это было грандиозно и вызывало душеный подъем.
Дмитрий Молотобоец также наблюдал за космической канонадой. Он улыбался, а кулаки сжимались и разжимались.
– Неплохо. – Обронил он. – Но мне некогда наслаждаться этим зрелищем. Теперь у меня на счету каждая секунда.

– Значит, скоро конец войне.

– Еще один решающий удар – и с врагом будет покончено навсегда.
Филини подбросил вверх лучемет, затем подхватил его. В голосе офицера чувствовалась озабоченность.
– Последний бой, он трудный самый. Еще неизвестно, удастся ли одолеть конфедератов. Прежние штучки с транспортом камикадзе не пройдут, а лобовая атака будет стоить огромных потерь. Кроме того, конфедераты – не даги. Это у дагов свои представления о способах ведения войны, о тактике. А «западники» такие же люди, как и мы. Обмануть их будет сложнее. Я бы лично предпочел первый удар нанести по империи дагов.

– Я тоже так думаю. Нам будет сложнее. И все же, если наше верховное командование приняло такое решение, мы обязаны ему подчиниться.

– Я полагаю, что здесь больше воли и стремления побыстрее закончить войну у молодого вождя Дмитрия Молотобойца, чем реальных расчетов военных экспертов. Я предупреждал, что так оно и будет. Новая метла по-новому метет. Теперь вся операция подвергается риску из-за наличия молодого несдержанного лидера. Вот почему я так часто повторял, что Владимиру Добровольскому лучше не уходить, а завершить начатую войну.

– Не тебе, Гульба, судить, когда и где проводить операции. Не он начал эту войну, так надеюсь, что он ее и закончит. А тебе я вот что скажу. Не садись не в свои сани. Мы нанесли врагу колоссальный урон, и пока он потрясен, надо добить противника. А если мы промедлим, инициатива будет упущена.

– Наверняка и Дмитрий Молотобоец так думает. Вам кажется, что это смелость, а на самом