— Хорошие слова! — Произнес король. — И вы достойны награды. Жалую вам самые высшие ордена империи — орден неба за спасение страны и планеты от уничтожения.
Хлопанье плавниками прервали слова монарха, затем, когда Каназол седьмой сделал знак, все смокло.
— А также орденом короны — за спасение жизни и чести короля и членов его семьи!
На сей раз своеобразные аплодисменты, были гораздо громче, достигнув апогея, монарх не стал их прерывать, давая возможность подданным излить эмоции. Когда, наконец, бурный всплеск пошел на спад Каназол продолжил.
— Но даже не достаточно чтобы выразить всю нашу признательность, поэтому от лица всей нашей планеты выражаю вам исполинскую благодарность!
И снова аплодисменты, вегурианцы явно пытались превзойти сами себя.
Люциферо хмурилась все больше и больше. Ордена хоть и дорогие, но не продавать же их с аукциона, а самое главное, где деньги, и хоть что-то более существенное, чем побрякушка. Однако Каназол не даром был августейшей особой, он знал человеческое сердце и по этому решил его слегка испытать. Вид же Маговара говорил о том, что с него вполне достаточно и этого.
— Честь вручить столь высокие награды я поручаю моему королевскому академику герцогу Стэлле. Ее выдающейся талант и позволил победить в неравной борьбе.
Юная вегурианка кивнул головкой, и взяла в руки четыре ленты с ослепительно сияющими орденами. Они и впрямь были великолепны сделанные из столь драгоценных камней, что алмаз по сравнению с ними был просто жалко «блестяшкой». Роза подумала, что на худой конец их можно будет сбыть на аукционе, а вот носить на груди такую роскошь не удобно и, пожалуй, не безопасно. Стэлла вручила награды, повесив ленты, потом шепотом обратилась к Розе.
— Если вы слишком скромная, то я вам могу посоветовать спрятать ордена в шкатулку, хотя они такие красивые что их лучше оставить. — Вероника указала на свою ленту.
— Я сама решу как с ними поступить. — Произнесла Роза. Маговар добавил.
— Я слишком грешен и не достоин, носить столь высокую награду.
Роза занервничала.
— Ты однообразен! Твоя правильность и попытка быть святее папы наивная и смешная. Устарела подобная философия. — Люцифера раздвинула и без того расправленные плечи, орден казалось, жег грудь. Он и впрямь был не много горячим, и, по-видимому, мог светиться в полной темноте. Удобно того, кто любит роскошь, но плохо для солдата — делает слишком заметным.
