Девушка оглянулась и перехватила где смущенные, а где полные желания взгляды, бросаемые солдатами. Только тут она обратила внимание, что стоит совершенно нагая.
— Что уставились солдаты, голой бабы не видели. — Все поспешно отвернулись лишь два ученых брата и Янешь сделали вид, что их это совершенно не касается. И если Ковальский был еще ребенком и ему простительно равнодушие, то двое худеньких, но симпатичных парней, которых она очень ценила за интеллект, вызывали раздражение.
— Что я не достаточно красивая для вас. — Спросила она.
— Почему ты одна из самых пригожих женщин, что я видел. — Произнес Антон.
— Так почему в твоих глазах юноша не читается желание?
— Я не похабник.
— А женщины хоть у вас были?
— Когда учились в институте сколько угодно и тоже молоденькие, красивенькие, горячие. — Ответил Василий.
— Вот как, а мелковаты ли вы для них.
— Мы довольно крепкие и если что можем дать сдачи, кроме того женщины ценили нас не за мускулы, а за ум.
— Я вас тоже ценю. А теперь. — Олимпиада взяла руку одного юноши и положила на левый сосок, против левого сердца, затем продела то же самое с другим даже крякнув, когда мужская рука коснулась ее правого соска, другое сердце затрепетало сильнее.
— Помассируйте меня.
Юноши, немного смущаясь, принялись выполнять экзотичную просьбу. Делали они впрочем, это столь умело, что груди Олимпиады набухли, а сердца забились в унисон.
Девушка застонала.
— Ах, как хорошо, похоже, вы делали это раньше. Верю, что у вас были девушки.
Ее заместитель лейтенант Горячено прервал идиллию.
— Мы должны воевать, а предаваться утехам, на войне все решают секунды.
Олимпиада резко скинула руки.
— Но, но полегче, а то разошлись кобели. Подайте мне форму, хитрости окончены, битва перешла в стадию тотальной резни.
Сражение развернулась с новой силой ребята вбежали в передний ангар, и там из автоматов изрешетили пару десятков конфедератов. Затем они переместились по длинному извилистому коридору, в нем было довольно темно, свет вырубился вместе с компьютерами, зато и ловушки с лазерными пушками не девствовали. Взорвав триноциклином двери, российские солдаты ворвались вовнутрь. Они открыли огонь на поражение по многочисленным бойцам, те в свою очередь бестолково нажимали на лучеметы. Только у нескольких нашлось подобие автоматического оружия. В течение двух минут, были убиты более полутора сотен конфедератов, остальные стали разбегаться. Солдаты преследовали их. Олимпиада, размахивая прикладом, приложила одного из них, а другому срезала голову штык-ножом.
