— А если тебя встретит тот, кто знает этого адмирала лично?
— И это не смертельно, тогда наши матросы нанесут заранее подготовленный удар.
— А ты думаешь, что сумеешь уйти?
— Со мной будет мой помощник Руслан. Он надеюсь, сумеет меня выручить.
— Что же я с тобой не пойду и голову в пасть льву не засуну. Лучше пускай мои ребята, раз сосредоточатся по побережью, чтобы накрыть те пушки, что вам не удастся уничтожить залпом.
— Хорошо я пока постараюсь добиться победы не пролив крови. Надо выбрать себе подходящий костюм кирамцы одеваются роскошно.
— И еще прихвати мешок или лучше сундук золота в подарок. — Подал реплику Руслан.
Моник вызверился.
— А это еще к чему такая расточительность?
— Золото затуманит им глаза. С его помощью мы притупим бдительность врага.
— Пираты обычно отнимают золото, а не дарят.
— Вот именно таким образом, никому и в голову не придет что мы флибустьеры. Порой надо отдать, чтобы получить.
— Только используйте свое золото, я вам не дам ни монеты. — Огрызнулся Моник.
— У нас своего хватит. — Ответил Висцин.
— Хорошо быть обеспеченным.
Здесь Руслан перехватил алчный взгляд, брошенный внешне прилизанным и аристократичным пиратом.
Висцин отправился в богатейший гардероб адмирала. Там принялся примерять на себя одежду грандов Кирама. Ни в одной стране этого полушария не одевались столь изысканно и на широкую ногу как у них. И чем выше ранг, тем роскошнее костюм. Висцин был слишком крупным, и ни как не мог подобрать подходящую одежду. Он уже было отчаялся, но после длительных поисков ему повезло, в золоченом сундуке он обнаружил комплект облачения, рассчитанный на графа Колецова тоже весьма здоровенного субъекта. В новом костюме смуглый Висцин выглядел весьма эффектно.
— Чем я не герцог. — Произнес он. — Я самый знатный гранд!
Пират даже притопнул от восторга, только большая черная и малость неряшливая бородка портила впечатление.
— Позовите Кросса, пускай немного меня подравняет.
Кросс, прежде чем попасть на каторгу работал парикмахером. Он льстиво улыбался, за тем достав принадлежности, аккуратно постриг и слегка подбрил грубую физиономию флибустьера. Робкое предложение сбрить бороду полностью последовал рык.
— Я что баба или дите чтобы расставаться со своим достоинством. Вы цирюльники лишь уродуете лица.
