— Ну если честно говорить, то период варварства характерен для всех народов и видов. В этом отношении уникальных рас нет!
— Так вот слушай далее! Марк Регул попытался осадить Карфаген. Высадка десанта прошли удачно, удалось захватить в плен две с половиной тысячи граждан Карфагена.
— Не много! Мы уничтожили больше!
— По тем временам приличная цифра. После чего он осадил город прозванный дочерью Тира. Консул слишком спешил, провел несколько штурмов и обескровил свою армию.
— Это как лбом бить в стены?
— Похоже на то!
— И что далее?
Разубал собрал силы и ударил Марк Регулу в тыл. Знаменитый полководец был разбит. Попал в плен. Тогда совет старейшин Карфагена предложил ему, под честное слово консула отпускают на волю, но он должен способствовать заключению выгодного мира.
— Такое бывает!
— Марк Регул прибыл в Рим и сделал все чтобы сорвать мирные переговоры. Он требовал войны до победного конца.
— Логично! — Согласился баран Гну. — Я бы на его месте поступил точно также!
Олимпиада усмехнулась:
— А после чего консул вернулся обратно в Карфаген. Отдал себя в руки палачам.
Гну захныкал:
— Вот этого я не одобряю. Надеть петлю на шею.
— Тем не менее он поступил именно так, сдержал слово.
Баран почесал рог:
— Наверное он религиозный фанатик. Его вера запрещает нарушать данное слово.
— Нет вера римлян не запрещала такого. И останься он в Риме никто не осудил его. Наоборот говорили бы ловкач, обманул недалеких пунов.
— Тогда он просто идиот!
— Консул и вдруг идиот!
— Бывают же сумасшедшие президенты. Ведь я не такой дурак, консул это вроде древнего президента.
— Да! Избирается на один год. В целом похоже, только консулов двое.
— Так он сумасшедший?
Олимпиада покачала головой:
— Нет! Гений с большой силой духа. Тем самым он показал своим врачам Римляне не боятся смерти, а честь для них дороже жизни. Будущее принадлежит тому — кто дорожит честью сильнее, чем любит жизнь!
— Красивые слова, только зачем они мертвому. Или он рассчитывал что правители Карфагена оценят его благородство? Марк Регул остался жить?
— Нет, не остался! Его распяли на кресте, лицом на Рим. Это было маленькой местью. Заодно обрезали веки, что он смотрел не отрываясь и страдал.
