Честь и Родина. Трилогия

— Вот умора, как перекосило у них лица.

Штырь заметил:

— И коса не понадобилась. Голова заменяет кинжал.

— Вернее саблю! В целом есть другое предложение, подчистить кое-кому мозги, посадив в барабан.

Пацаны оскалили зубы и двинулись дальше. Возле самой опушки спешились и пошли пешком. Теперь они напоминали профессиональных нищих музыкантов со старыми инструментами и в рванье. Поначалу они шагали почти бегом, но подходя к вратам замедли шаг стараясь придать себе усталый вид. Перед ними была дорожка из черного нагретого гравия, он раскалился на трех солнцах и обжигал босые ступни детей. Руслан и Штырь невольно прибавили хода.

— Черный камень как-то смотрится зловеще. Особенно в такую погоду.

— А когда у нам не было солнца, только в ливень. — Произнес вздыхая Штырь.

У самых ворот сорванцов остановили.

— Эй вы бродяги куда претесь.

— Дяденька подайте нам на пропитание. — Произнес слезно Штырь. Он и впрямь был худой с провалившимся животом и торчащими из крупных дыр рубашки ребрами. Мускулистый Руслан не производил не смотря на вымазанную физиономию впечатления нищего. Вот это и вызывало подозрения.

— Даром мы вас кормить не будем. Если хотите получить корку хлеба что-нибудь спойте.

Руслан низко поклонился:

— Хорошо! Мы обязательно исполним вам парочку куплетов.

— Чего-нибудь про любовь сорванцы, нас скучно, можете развлечь.

Голос у Руслана был юный, очень звонкий тенор, мальчик вполне мог петь в церковном хоре или опере.

Я чувство вечное пронес сквозь тьму столетий

Не мир, ни грозы, навивает мрачный сон!

И хоть порой мы беззаботны словно дети

Надеждой верной будет парень окрылен!

Любовь способна горы одолеть

Меч затупиться, ну а страсть остра!

Запретный плод сверкает словно медь