Честь и Родина. Трилогия

– Отчасти это верно. Но какой ценой? Ведь может нарушиться стабильность в стране. Сейчас наступает пора, когда, возможно, вот-вот грядет коренной перелом в войне.
Максим на мгновение задумался. Слова Олега были в целом рациональны. В разговор, пользуясь минутной заминкой, вступил Филини.
– Кто входит избранную тысячу с младенчества, проходит сложный путь подготовки к власти. А за год его или их все-таки остается несколько человек. Их вводят в курс дела. И поверь: ни разу, более чем за тысячелетнюю историю, в системе не было срывов. Надеюсь, не будет и теперь.

– Хотелось бы в это верить, но мудрость подсказывает: готовься к худшему, надеясь на лучшее. Пока же давайте выпьем.
– За что? – Спросил веселым тоном Максим. Он наполнил бокалы. Вино было чернильно-синим.
– Чтобы я тебя в гробу видел. – Серьезно произнес Олег.
– Хороший тост. В гробу меня видеть.

– В гробу, который будет сделан из того дуба, который ты посадишь в столице дагов. После победы. А когда пройдет двести лет, его спилят и смастерят тебе гроб…
– Все равно твой тост эгоистичен. Ты хочешь, чтобы я умер раньше тебя. – Перебил Максим.
– Я еще не закончил. – Зубоскаля, продолжил Гульба. – …В который ты ляжешь живым и здоровым, и гроб треснет, когда ты расправишь плечи.

– Вот это уже лучше. А то закопать меня собирался.
Маршал Кобра пил очень аккуратно, видимо, опасаясь захмелеть. Он произнес с грустным видом:
– А я бы выпил за то, чтобы в грядущий эдем каждый из нас вступил с чистой совестью, и мы вечно вкушали заслуженное блаженство.

– А мы счастливее, чем жители безгрешных вселенных. Те не могут понять суть блаженства, так как никогда не знали страдания. Только тот, кто познал боль, может понять вечное счастье.
– Может быть, – сказал маршал Кобра. – Но мое сердце обливается кровью, когда я причиняю кому-нибудь мучение.

– С твоим гуманизмом надо не воевать, а читать проповеди в воскресной школе.
– Не исключен и такой вариант! Но война для меня стала основной профессией, моим долгом, моей честью. И я никогда не предам того, кто доверил мне трудную миссию защищать свою расу и ее союзников. – Кобра кивнул своим собутыльникам.
– Если ты наш, то и пей по-нашему. А то можно подумать, что тебя хотят отравить. – Строго промолвил Гульба.
Командиры залпом выпили пенистую жидкость. В головах зашумело. Особенно сильно окосел непривычный к спиртному «одуванчик». Его шатало, и он уже с трудом ворочал языком. Зато разговор стал откровеннее.
– Жаль, что наш Господь слишком добр. Он не создал Ада. Благодаря этому нет страха, а это нехорошо. Надо, чтобы грешники и преступники боялись совершать зло. Убийцы, насильники, воры должны получать кару на небесах. Я вот изучал ваши религии. Особенно Ислам и Христианство, вот там есть понятие преисподней. Там грешники испытывают подлинный ужас. В Исламе все жестко и четко, а вот сути Христианства я так и не понял. Меня запутала троица. Что это такое, может, вы скажете?

– Я атеист и в теологии не силен, но полагаю – это как кулак. Пальцев пять, а кулак один. Вот и тут примерно так. Всевышний един, но из трех частей. О, еще можно аналогию с трехступенчатой ракетой провести.
– С ракетой. Ну, это понятно. Ты очень логично и доходчиво излагаешь – мудрый, видать, человек.
– Это не я сам, мне священник объяснял. Но сейчас верующих мало осталось, и какой он мне только чуши не наговорил, лишь бы я принял крещение. Если честно, Православие давно устарело. Необходимо срочно придумать новую религию, иначе все население безбожниками станет.
– А что, у вас много атеистов? – В голосе Кобры послышалось удивление.
– Да, много – процентов девяносто пять неверующих. Так получилось, что старые религии умирают, а новых альтернатив не появилось. Правда, расцвел дзен-буддизм, но это скорее философия, чем религия. И в условиях войны он у нас более… милитаризированный. Суть нового истолкования учения Буды в том, что убийства на поле брани не ухудшают карму, а, наоборот, делают