Честная игра

которые могли бы стать постоянной угрозой для ее психического здоровья. Габриэль будет вместе с ними обедать, лежать развалившись на пляже с полотенцем на широких плечах, выглядя веселым и расслабленным. Ужасно тревожная ситуация. — Но тебе нужно управлять бизнес-империей! — выпалила она, борясь с тем, как образ Лусио в ее мозгу уступает место образу Габриэля.
Он пожал плечами, услышав страх в ее голосе, и произнес холодно:
— Нужно чем-то пожертвовать. Я готов принести жертвы.
— Твои родители меня возненавидят! — Она ткнула в курицу вилкой, словно копьем, и с сожалением на нее уставилась. — Они, должно быть, настолько расстроены из-за произошедшего между тобой и Кристабель, что, когда узнают причину расторжения помолвки, наверняка меня повесят или четвертуют.
Не зная его родителей, она уже представляла их постаревшими копиями Габриэля — надменные, амбициозные, сказочно богатые и признающие только браки по расчету.
Габриэль почувствовал, как его губы дергаются от внезапного желания улыбнуться. Алекс всегда была склонна драматизировать ситуацию.
— Может быть, сначала ты сам с ними поговоришь, — вкрадчиво произнесла она, — а я с Люком где-нибудь подожду… А потом они приедут и встретятся с нами.
Габриэль уже отрицательно качал головой, и она бросила на него мрачный, угрюмый взгляд из-под ресниц.
— Ты несешь чушь. Никто не будет тебя вешать или четвертовать. Мои родители не варвары. Естественно, они всего лишь обычные люди и сочтут странным, что мы не намерены узаконить наш союз ради нашего ребенка, но я уверен, что смогу убедить их в правильности твоей точки зрения.
— Ну, допустим. — Алекс ничуть не смягчилась от его заверения.
— Теперь, когда ты согласилась сделать этот маленький шаг, мы должны обсудить практические вопросы. Я организую продажу твоей квартиры, и ты сможешь вернуть одолженные деньги своим родителям. Ты поступишь на работу, но это будет формальностью, потому что ты уедешь в Испанию на следующей неделе. Твой заграничный паспорт в порядке? Люк в него вписан?
Алекс посмотрела на него, открыв рот от изумления. Ей казалось, что Габриэль швырнул ее в стиральную машину и включил программу отжима.
— Я не могу все решить за несколько дней! — выдохнула она, когда по-настоящему почувствовала стоящие перед ней проблемы во всей их сложности.
— Ты и не должна. — Габриэль умолк и несколько секунд смотрел в сторону, прежде чем остановить взгляд своих темных задумчивых глаз на ее лице. — Однажды ты многое решила в одиночку. Теперь все будет иначе.
От его слов, произнесенных низким, хриплым голосом, Алекс покраснела. Кроме того, его слова пробудили в ее душе невероятно теплое чувство. Она тщательно культивировала в себе дух независимости, зная, что благополучие ее сына зависит от нее, но теперь разделение столь сложных обязанностей показалось ей соблазнительной мыслью.
— Я… я хочу встретиться с моим сыном до отъезда в Испанию, — резко сказал Габриэль. Это был вопрос нескольких дней, и он не знал, следует ли откладывать знакомство с Люком. При мысли о встрече с собственным ребенком он переполнялся любопытством и нервничал, хотя прежде отличался хладнокровием и сдержанностью. Откашлявшись, он налил себе еще вина. — Есть что-нибудь, что я должен знать?
— Что ты хочешь узнать? — спросила озадаченная Алекс.
— Что он любит? Чего не любит?
— Он любит все, что обычно любят четырехлетние мальчики, — медленно произнесла Алекс. — Ну, знаешь…
— Ну, на самом деле я не знаю.
— Ты нервничаешь? — спросила она.
— С чего ты взяла? Я нисколько не нервничаю! — Сказав это, Габриэль подумал, что поступил правильно. Следует развеять любые намеки на собственную слабость. — Он должен иметь определенные предпочтения. Поезда? Легковые автомобили?
Или мальчик слишком юный для таких вещей? Габриэль не знал. Он был единственным ребенком в семье. У него не было ни племянниц, ни племянников, которым требовались подарки и развлечения на дни рождения и Рождество. Конечно, у него были друзья, у некоторых из них имелись маленькие дети, но Габриэль никогда с теми не встречался.
— Он любит самолеты, — сказала Алекс. — У него есть целая коллекция.
— Хорошо. У нас уже есть нечто общее. У меня тоже два самолета.
— Вот об этом мы должны поговорить, — произнесла Алекс, решив поделиться с ним своими правилами до того, как могла обнаружить, что каждое из них нарушается. — Я пыталась привить Люку привычку быть благодарным и радоваться малому. Я не хочу, чтобы он вырос избалованным сопляком. Так что не думай, будто вплывешь в его жизнь белым лебедем и завалишь его дорогими подарками.
Габриэль