Честная игра

с гневом и озадаченностью.
— Я… беспокоился о вас обоих, — горестно произнес Габриэль. — И ты еще меня обвиняешь? Я был в тысячах миль от вас, понятия не имея, что здесь происходит.
— Мне жаль, — пробормотала Алекс, глядя на свои смешные домашние тапочки.
Хотя в голове у нее кружились безумные мысли, а сердце разбивалось на тысячи кусочков, она по-прежнему осознавала тот факт, что ей следовало переодеться в нечто более привлекательное. Но ведь она не знала заранее, что он приедет и обрушится на нее! Поэтому на ней старые-престарые спортивные штаны и футболка с выцветшим от многочисленных стирок рисунком из комикса.
— Итак? — резко спросил он, но Алекс словно окаменела. — Удосужишься сообщить мне, что происходит? Я бросил все дела и прилетел сюда.
Он отменил совещания и конференции, чтобы прилететь обратно в Лондон? Она с трудом поборола отчаянное желание найти какой-нибудь значительный мотив такого поведения. Он что, беспокоился о ней?.. В это Алекс плохо верила.
— Может быть, нам лучше поговорить в гостиной? — тихо сказала она, отходя от двери, держа руки скрещенными на груди.
— Мы туда не пойдем до тех пор, пока ты не скажешь мне, что происходит. Я догадался, что это никак не связано с Люком, иначе ты бы ответила на мои звонки. Из этого я сделал вывод, что что-то произошло с тобой.
— Например?..
— О, ради бога! Как ты сама думаешь? Какой-нибудь несчастный случай…
— И не вздумай притворяться, будто тебе есть до меня дело! — выпалила Алекс. Слезы жгли ей глаза, поэтому она оказалась вынуждена уставиться в пол.
Наступило молчание. У Габриэля возникло странное ощущение, будто сейчас решается его судьба. Что ему следует сделать?
— Тебе нужно кое-что увидеть, — продолжала Алекс дрожащим и расстроенным голосом и быстро прошла мимо Габриэля в гостиную, к сумке, где в течение нескольких дней, которые показались ей бесконечными, пролежала газетная вырезка.
Габриэль наблюдал за ней. Он запаниковал, когда она стала рыться в своей бездонной сумке и наконец выудила из нее газетную вырезку и молча протянула ему.
Ему хватило нескольких секунд, чтобы узнать на фотографии Кристабель, которая смотрела на него так, словно они были любовниками. Черт! А он даже не догадался о том, что рядом с ними могли находиться папарацци! Он лишь помнил, как страстно хотел поскорее от нее избавиться. К сожалению, Кристабель удалось его одурачить, подослать фотографа и сфабриковать историю из ничего.
— Она приезжала ко мне на остров, когда ты уехал. Я тебе не рассказывала. Она сказала, что вернет тебя, но я не хотела ей верить…
Габриэль оторвал взгляд от газетной вырезки, затем молча и спокойно смял ее и бросил на стол, стоящий между ним и Алекс. Засунув руки в карманы, он неохотно поднял на нее глаза.
— Ты хотел, чтобы я вышла за тебя замуж ради Люка. И в ту самую секунду, когда я приняла твое предложение, ты решил, что… — Голос Алекс дрожал, она избегала встречаться взглядом с Габриэлем, а вместо этого смотрела на смятую газетную вырезку на столе. — Ты рассказал бы мне о том, что встречался с Кристабель в Нью-Йорке, если бы она не предоставила мне доказательство?
— Мне не о чем рассказывать.
— Это тебе так кажется.
— Я не… привык отчитываться в своих действиях. Ну, я никогда этого не делал…
— Я не могу выйти замуж за человека, который считает, что не несет никакой ответственности перед своей женой. Я знаю, что внешность для тебя самое главное, но как, по-твоему, я себя чувствую, зная, что ты отлично проводишь время в отъезде вместе со своей бывшей невестой? Кристабель ничуть не смутится, если станет крутиться вокруг тебя за моей спиной. Вероятно, так поступают испанцы. Я хочу сказать, что она заявила мне, будто у испанцев особенная психология. Ты женишься, так как на тебе лежат обязательства, а потом начнешь делать то, что тебе вздумается!
— Должно быть, она специально все подстроила…
— И это все, что ты можешь мне сказать, Габриэль? Что она, «должно быть, все специально подстроила»? — Алекс крепко сжала кулаки, слезы горечи и разочарования жгли ее глаза.
— Нет.
— Что ты имеешь в виду под этим «нет»? Почему ты не можешь быть, по меньшей мере честным со мной?
— Мне нелегко говорить о чувствах. Я никогда не был особенно сентиментальным…
— Ладно. — Алекс отвернулась, чувствуя себя побежденной, и прошла к окну, подальше от Габриэля.
— Нет, не ладно! — Габриэль привычным жестом запустил пальцы в свои волосы.
И внезапно его охватила нерешительность. Алекс не смотрела на него, она уставилась в окно, и он не имел права ее осуждать. Если Кристабель плела интриги, то действительно добилась успеха