Четвертая жертва сирени

она сказала в сердцах, что завтра же бежала бы из дому куда глаза глядят.
Эти слова словно острым ножом резанули по моему родительскому сердцу.
— И куда, по-вашему, могли глядеть ее глаза? — прищурившись спросил Владимир.
— В Кокушкино, — решительно ответила Настя. — Куда же еще?
Конечно, милая девушка полагала, что нет у человека иного убежища, кроме родных ларов и пенатов. А только, похоже, Аленушка моя считала иначе. И никому о том ничего не сообщила, ни с кем не поделилась местоположением своего убежища. Если только она бежала, а не была увезена силой или принуждением, о чем я внезапно подумал — в полном уже отчаянии.
Конечно же, ничего подобного я не произнес вслух — еще и потому, что боялся словоговорением навлечь на нас эдакую беду. Владимир же, кажется, утратил интерес к тому, что могла поведать нам Анастасия Егорова. Окинув рассеянным взглядом магазин, в котором покупателей все еще было немало, он спросил — словно лишь сейчас вспомнив:
— Да, еще насчет покойника… Говорите, нашел его приказчик? А как бы нам побеседовать с тем приказчиком? Его зовут, вы сказали…
— Разве я сказала? — удивилась Настя. — Петенька… — Она покраснела и тут же поправилась: — Петр Тихонович его зовут. Сей момент, он где-то в зале с покупателями разговаривает. Ну-ка, ну-ка, да вот же он! — воскликнула Настя с видимым облегчением. Видно было, что наши вопросы растревожили девушку. Просьба Владимира пришлась как нельзя кстати.
Словно почувствовав, что речь зашла о нем, Петр Тихонович повернулся к нам. Взгляд его был исполнен любопытства, окрашенного толикой неприязни. Оставив нас, Анастасия подошла к нему. Мы видели, как они шептались, при этом приказчик то и дело посматривал на нас. Не могу сказать, что неприязнь исчезла из его взгляда, скорее, она обозначилась еще сильнее. Я уж подумал, что Петр Тихонович откажется с нами разговаривать. Но тут приказчик кивнул, сказал Анастасии что-то еще и быстрым, словно бы скользящим шагом направился к нам.
— Слушаю вас, господа, — сказал он негромко, подойдя. — Чем могу служить?
Вблизи Петр выглядел моложе, нежели с достаточного расстояния: он был ровесником Владимира или, во всяком случае, двумя-тремя годами старше моего спутника. Привычка хранить любезную улыбку на лице оставила неглубокие, но заметные морщины по обе стороны чуть вздернутого носа, широко поставленные серые глаза смотрели с некоторой настороженностью, льняные волосы были тщательно расчесаны на прямой пробор, но при движениях головы колечки то и дело падали на низкий лоб.
Владимир взял приказчика под руку.
— Петр Тихонович… — Он говорил также негромко, но с властными интонациями, которые всегда смущали меня. — Давайте-ка мы с вами отойдем чуть в сторону, чтобы не мешать покупателям.
Анастасия вернулась к конторке, а мы с приказчиком прошли в угол магазина и остановились как раз рядом с дверью, ведущей на склад. Петр Тихонович — по всей видимости, от удивления — не противился нажиму руки моего молодого друга.
— Вот и славно. — Владимир отпустил локоть приказчика и указал на меня. — Это господин Ильин, Николай Афанасьевич. Думаю, вы знаете его дочь, госпожу Пересветову. Меня зовут Владимир Ильич, фамилия Ульянов. Служу в конторе адвоката Хардина. Ходатай по судебным делам. — Назвав должность, которой он не занимал, Владимир коротко глянул на меня. Я согласно наклонил голову. Кивок этот для него означал, что я понимаю вынужденную ложь Владимира; приказчик же истолковал мой легкий поклон как знак, что я лишь подтверждаю сказанное.
— Что с Еленой Николаевной? — спросил он, демонстрируя мне сочувственный интерес. — Слыхал я…
— Вот как раз мы и хотим расспросить вас о некоторых событиях, — сказал Владимир, не дав ему договорить. — Надеюсь, вы помните о покойнике, найденном здесь, возле магазина?
Светлые пушистые брови приказчика поползли вверх.
— Да как же-с! — ответил он. — Как же не помнитьто! Я ведь его и нашел. Не часто, ой не часто покойники вот так, можно сказать, у порога попадаются. Только зачем это вам?
— Описать сможете? — спросил Владимир, не отвечая. — Как он выглядел?
— Как покойник выглядел? — Петр Тихонович удивился еще больше. — Обыкновенно выглядел, мертвым то есть. Как же еще может выглядеть покойник? Воля ваша, господа, но вопросы вы задаете престранные.
— Понятно, что мертвый выглядит мертвым, — сказал Владимир нетерпеливо. — А все же — молодым он был, средних лет или старым? К какому общественному классу, например, мог быть отнесен? По одежде, разумеется?
Приказчик задумался.
— Что до возраста, — произнес он наконец, — так, скорее, молодой. Думаю, между двадцатью