Ожидали ли вы попасть в горнило самой страшной войны в истории человечества? Вот и Михаил Солнцев, студент-заочник технического вуза этого никак не ожидал. Получив удар электрическим током, Михаил очнулся в теле немецкого диверсанта из полка «Бранденбург» в июле сорок первого, который под видом командира Красной Армии, был внедрен в одну из многочисленных групп окруженцев под Смоленском. Первый же вопрос что делать, решился сам собой, ты командир, значит командуй, так что теперь … в бой?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
мельком глянув на наручные часы я понял что проспал около часа, с момента закладки заряда прошло около трех часов.
Взяв в руки подрывную машинку, я накрутил второй провод и приготовился, наблюдая за движением.
— С фронта идет, товарищ капитан. Наверное, там опять раненые!- сказал наблюдающий в бинокль Райкин. Однако через некоторое время я понял, что он ошибся. Мимо нас шел товарняк с грузовыми платформами, на которых стояла подбитая техника. Несмотря на такое радостное зрелище, никаких воплей и других проявлений радости кроме дружеских тычков не было, все помнили мой приказ о соблюдении полной маскировки.
— Лейтенант, ты видел, на второй и третий платформе техника была закрыта брезентом?
— Да, товарищ капитан, правда так, мельком!
— Я тоже, но мне показалось что везли наши танки. Тридцатьчетверки, если я не ошибаюсь. Запиши это на всякий случай, мало ли что.
Отсоединив провод, я снова завалился спать, приказав дозорному сразу меня будить, как что-нибудь услышит.
— Хорошо, товарищ капитан!- ответил рябой боец лет двадцати пяти.
— Товарищ капитан, идет. Товарищ капитан, поезд идет в сторону фронта!- пытался пробиться в мое в сознание голос бойца. Наконец я смог понять что мне говорят, и длинно зевнув приготовился. Вдали показался дым, наконец стал виден и он.
— Похоже, наш клиент!- сказал я, разглядывая в бинокль то, что было видно на платформах.
— Вроде какая-то артиллерийская часть, товарищ капитан!- отозвался Райкин, наблюдая за поездом.
— Будем рвать его! Наверняка в тех теплушках боеприпасы, так что рвем, другого более жирного клиента ждать не будем. Всем приготовиться!- скомандовал я, и приготовил машинку, бойцы продолжали жадно наблюдать, даже не пытаясь укрыться.
— Товарищ капитан, он почти наехал!- азартным голосом сказал лейтенант.
С прищуром наблюдая за составом я, подождав пока заложенная взрывчатка окажется под паровозом, крутанул ручку, инициируя заряд.
От взрыва меня подбросило на полметра и откинуло в сторону, зажав руками уши я открывал и закрывал рот. Оглушен я был изрядно. Насколько я успел понять плавающим сознанием остальные делали тоже самое. В это время посыпался всякий железный мусор сверху, создавая реальную опасность. Прижавшись к стволу дерева, я ждал, когда обломки поезда перестанут падать на нас сверху.
Через несколько минут я опасливо вышел на опушку и посмотрел на кратер, появившийся на том месте, где была дорога. Послышался хруст веток и рядом встал Райкин.
— Ого, как бабахнула, товарищ капитан, от поезда почти ничего не осталось. Во, как мы их!- громко кричал лейтенант, явно оглохнув от взрыва.
С разворота я хлестко дал ему затрещину и заорал:
— Взрывчатки маловато? Я тебе что говорил мудаку, что слишком много, а ты что говорил специалист доморощенный?
Вместо ответа, я услышал от удивленного лейтенанта:
— О, звук вернулся, вон я даже слышу как горит тот вагон.
— А-а-а!- махнул я на него рукой, и приказал собираться, мы уходили.
— Если бы я знал пропорции заложения взрывчатки то не получилось бы такого конфуза. Если не знаешь, чего было советовать?- ворчал я, идя радом с лейтенантом.
— Зато, товарищ капитан, вон как бабахнуло!- оправдывался смущенный Райкин.
— Бабахнуло? Да этот взрыв в Берлине наверное слышно было, на нас сейчас таких собак спустят, что только держись, а у нас раненые!
— Так, товарищ капитан, где взрыв, а где наши, до них же еще двадцать километров топать!
— Все равно опасность есть. Теперь, по крайней мере я знаю, что закладывать надо меньше семидесяти килограмм, и укрываться, не на сто пятидесяти метрах, а дальше. Повезло, что у нас никто не пострадал, а то бы еще и раненых тащить. Как ты там говорил лейтенант? ‘Кладите больше товарищ капитан, кашу маслом не испортишь’? Как бы нам это масло боком не вышла.
До нашего обоза с ранеными мы добрались без особых проблем, прячась от ставшей активно летать над нами немецкой авиации.
— Во разлетались, похоже кому-то хвост накрутили за поезд, раз столько налетело! А вы как думаете товарищ капитан?- обратился ко мне Райкин, наблюдая за несколькими разведчиками крутившими в разных районах воздушные пируэты в прямой видимости с того места где он стоял.
— Похоже, что так!- ответил я рассеянно, продолжая изучать карту.
От одной из телег укрытых в тени, как от жаркого солнца, так и от наблюдательных немецких асов, ко мне направилась Света, жуя высохший хлеб с салом. У раненых только что закончился ужин, и сейчас остатками ужинали остальные бойцы, проблема с продовольствием вставала уже остро, то продовольствие что мы захватили у полицаев вместе с телегами за два дня у нас подошло
