Ожидали ли вы попасть в горнило самой страшной войны в истории человечества? Вот и Михаил Солнцев, студент-заочник технического вуза этого никак не ожидал. Получив удар электрическим током, Михаил очнулся в теле немецкого диверсанта из полка «Бранденбург» в июле сорок первого, который под видом командира Красной Армии, был внедрен в одну из многочисленных групп окруженцев под Смоленском. Первый же вопрос что делать, решился сам собой, ты командир, значит командуй, так что теперь … в бой?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
ППД висящего на плече для стрельбы от груди, направив ствол оружия на Косолапова. В строю началось недоуменное шевеление. Все решил громко щелкнувший сучок под ногами одного из бойцов. Косолапов среагировал мгновенно. Перекатившись в бок так, чтоб если я стрелял, на линии огня оказалась шеренга бойцов, выхватив при перекате короткий клинок, метнул его в меня:
— Не вмешиваться!- закричал я. Отбросив висящий на плече МП, ушел в сторону и выхватил свой клинок, вернее кинжал с длиной лезвия не менее тридцати сантиметров. Пролетевший рядом с моей грудью нож, с легким свистом улетел в кусты. Крепко сжав клинок, метнулся навстречу поднимающемуся Косолапову, уже достающего свой второй нож, который оказался стандартной финкой. Отбив удар направленный снизу вверх, я мощно ударил стопой ноги по опорной ноге Косолапова. Раздался хруст кости и Косолапов, продолжая крепко сжимать финку, начал заваливаться набок. Напоследок, в отчаянной атаке, он попытался вбить мне в бок финку. Крутнувшись, увел удар в сторону и открывшемуся для удара Косолапова, спокойно полоснул кинжалом по горлу. Ударил фонтан крови. Черт! Я не успел увернуться. Захрипев и забулькав, Косолапов несколько раз дернувшись, затих. Представляю, как я выгляжу со стороны: стоит мужик в одних галифе и сапогах, с перевязанной грудью, с ремнями сбруи пересекающие грудь, на боку кобура с пистолетом и подсумками с магазинами для МП и изрядно забрызганный кровью. Повернувшись к бойцам, сказал:
— Это — немецкий диверсант. Их специально подсылают в группы окруженцев, для уничтожения и ликвидации подобных групп!- потом, повернувшись к старшине Егорову, приказал:
— Немца раздеть, внимательно осмотреть все швы, подкладки, подошвы. У него должен быть отличительный знак с опознавательным штампом или кодом. Все что найдете, покажите мне. Я буду у ручья. Все старшина, командуй! Васин, Молчунов, Суриков, за мной!
Прихватив автомат с земли и дойдя до ручья в молчаливом сопровождении старшины и бойцов, я быстро разделся и стал отмываться.
— Доложитесь, где были, что видели,- приказал я.
Старшина, будто стряхнувшись, спокойно заговорил:
— Я попросил одного из часовых разбудить меня перед рассветом. Пробежавшись на семь километров в строну отступающего фронта, я обнаружил лесную заброшенную дорогу. По крайней мере, телега последний раз проезжала по ней пару суток назад. Пройдя параллельно дороги еще два километра, обнаружил небольшую деревушку на семнадцать дворов. Деревня находится на краю леса в стороне от главных дорог, дальше начинаются засеянные поля, и нет никаких укрытий. Я залез на самое высокое дерево на опушке и в ваш бинокль осмотрелся. Только поля. Леса дальше нет. Когда сидел на дереве, осмотрел также и деревню. Там стоит небольшой немецкий гарнизон, примерно около двадцати солдат. Видел одного офицера, живущего в самой большой хате. У них посты на въездах в деревню. Около хаты, где живут солдаты, стоят грузовик и мотоцикл с пулеметом. С краю деревни стоит большой амбар. Его охраняют два часовых и туда носили еду в большом котле. Мне кажется, там наши военнопленные, Ну, а когда вернулся, увидел это представление. Почему вы не стреляли?- В ответ, я объяснил:
— Не дал бы он. Да и стоял на линии огня так, что если бы я воспользовался автоматом, то зацепил своих.
Одевшись и вооружившись, велел обеспечить Молчунову и Сурикову нам спокойный разговор, чтоб никто не мешал. Потом сел вместе со старшиной в тени небольшого дуба, разбирая пистолет-пулемет, чтобы почистить, повел с Васиным разговор о случившемся:
— Косолапов был агентом Абвера. Задачи у них были выводить группы окруженцев на засады, или как в моем случае выход из окружения и внедрение в какую-нибудь часть на штабную должность,- заметив, как старшина невольно дернул плечом, спросил:
— Что-то хочешь спросить?
— В вашем случае?
— Да, ты не ослышался. Я один из подобных агентов,- старшина нахмурился и покосившись на уже разобранный МП. Я в это время разряжая магазины, спросил:
— Так вы немец, товарищ капитан?- в голосе старшины было недоверие.
— Нет, конечно, нет. Я из первого отделения ГУГБ НКВД, в звании старшего лейтенанта. Еще в тысяча девятьсот тридцать девятом был внедрен в немецкую разведку. Фамилию свою, я уж извини не скажу, да и незачем тебе, но разговор не об этом. Вместе со мной было освобождено несколько командиров на одном из хуторов,- старшина кивнул и сказал:
— Я там был, товарищ капитан, и участвовал в бою с теми солдатами. Мы освободили вас и еще четырех командиров,- на что я ответил:
— Да, двое из них, как и я, из полка Бранденбург восемьсот. Это капитан пехотинец и старший лейтенант мотострелок. Остальные двое возможно
