Ожидали ли вы попасть в горнило самой страшной войны в истории человечества? Вот и Михаил Солнцев, студент-заочник технического вуза этого никак не ожидал. Получив удар электрическим током, Михаил очнулся в теле немецкого диверсанта из полка «Бранденбург» в июле сорок первого, который под видом командира Красной Армии, был внедрен в одну из многочисленных групп окруженцев под Смоленском. Первый же вопрос что делать, решился сам собой, ты командир, значит командуй, так что теперь … в бой?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
один из бойцов следил за противоположной стороной. Мотоциклисты заметившие, что мы остановились, развернулись и направились к нам. Старшина остановился, и минуты две стоял, похоже, с кем-то разговаривая. Рядом со старшиной вдруг встал человек в форме командира. Поправив фуражку, он со старшиной направились ко мне. Когда командиры подошли ближе, я по шпалам определил, что передо мной майор пехотинец. По уставу я должен приветствовать его первым. Поэтому, вскинув руку отдавая честь, сказал:
— Здравия желаю товарищ майор. Капитан Михайлов. Командир группы окруженцев,- майор в ответ отдав честь, спокойно гладя на меня, ответил:
— Исполняющий обязанности начальника штаба отдельной стрелковой дивизии майор Даниличев,- разговорившись, выяснилось, что группа майора бродит по тылам уже почти неделю. Договорившись действовать вместе, мы познакомились более тесно. Я рассказал свою историю, а он свою. Сходив в поле, майор вернулся с почти тремя десятками бойцов и командиров.
Двое из командиров меня порадовали. Это были лейтенанты — танкисты в новенькой подогнанной форме, правда уже слегка грязной. Но после ползаний по немецким тылам и не такими станешь. Третий был- летчик капитан. Я повернулся к старшине отрицательно покачал головой. Никого из них Швед не знал. Старшина, державший их на прицеле расслабился, и опустил ствол ППД. Но все равно пристально за ними наблюдал. Мои бойцы за спиной также за ними внимательно следили. Первый представился капитан:
— Капитан Крылов, комэкс, бомбардировочный полк.
— Лейтенант Садков. Следовал по направлению к месту службы. Не доехал, началась война.
— Лейтенант Серов, мы вместе с Садковым из одного училища.
Посмотрев на машины, майор спросил куда мы направляемся. Я объяснил. Потом предложил оставить девушек здесь, под охраной, и на двух грузовиках съездить к колоне. Кивнув, майор согласился. С трудом высадив девушек, они почему то не хотели с нами расставаться, и, подобрав бойцов для захвата техники, мы сели в грузовики и поехали в сторону колоны. Я снова с Серовым в Блитце. Оставшийся километр мы преодолели за пару минут. Выехав из-за небольшого поворота, увидели колону и, что странно, следов налета авиации на нее явно не было. Все машины были целые, при этом аккуратно стояли на обочине. Я приказал Серову остановится. Что-то было не так. Не было часовых. Я достал бинокль и стал внимательно осматривать колону. Кое-что привлекло мое внимание. Присмотревшись, я увидел в тени танка Т-28 тело человека, одетого в форму Вермахта, причем мертвое тело. Майор сказал, что колону они не видели, левее прошли. Похоже, кто-то из наших отметился и они не успели уйти. Я заметил, как танковая пушка немного сдвинулась. Да, если у них есть артиллеристы, нам придется не сладко. Я вылез из машины и, достав из нагрудного кармана белый носовой платок, приподнял его над головой и помахал им, явно за мной наблюдающим бойцам. Пошел к колоне, дав своим бойцам знак оставаться на месте. Пройдя мимо трех полуторок с ящиками со снарядами, мимо БА-10 с грозно задранной пушкой, мимо ЗИСа с счетверенным зенитным пулеметом. За ЗИСом лежал немецкий унтер-офицер с перерезанным горлом. Причем профессионально перерезанным. Раздавшийся сбоку шорох не стал для меня неожиданным. Повернувшись, я увидел ствол потертого ППД направленный на меня, а над ним ярко-голубые глаза под выцветшей пограничной фуражкой. На петлицах пограничника были треугольники, значит сержант. Спокойно поглядев в пылающие ненавистью глаза, я спокойно представился:
— Капитан Михайлов, комбат. Девятнадцатая танковая. Старшего позови.- В глазах сержанта мелькнуло удивление, что холеный немецкий офицер вдруг заговорил на чистейшем русском. Спокойно развернувшись, я стал ждать рассматривая технику. Т-28 явно с рембазы, в машинном отделение видна заплатка. Один бронеавтомобиль БА-10 с сорока пяти миллиметровой пушкой и восемь грузовиков. От разглядывания меня отвлек силуэт, мелькнувший рядом. Прикрываясь бортом ЗИСа, чтобы не заметили мои бойцы, на меня смотрел лейтенант пограничник. Опять пограничник! Как — будто других войск нет! Встречаются они мне постоянно. Посмотрев на него, сказал:
— Чужое брать не хорошо товарищ лейтенант,- и пристально посмотрел на лейтенанта. Тот нахмурился и ответил:
— Вы, товарищ гер лейтенант, сначала удостоверение покажите, а потом командуйте!- Достав удостоверение, я отдал его лейтенанту. За удостоверение я был спокоен. След ржавой скрепки на моем удостоверение видно четко — успел подсуетится. Вернув удостоверение, лейтенант сказал:
— Все в порядке, товарищ капитан,- и козырнув, спросил, — Вы за техникой?
— Ну, а зачем же еще?! Конечно за техникой.
