Четвертое измерение

в воздухе, заметно спало. Махнув рукой своим бойцам, что можно выходить я снова повернулся к Никаненкову.
Посмотрев мне в глаза, лейтенант сказал:
— Мне ничего не остается, как тебе поверить на слово.
Улыбнувшись, я протянул руку и сказал:
— Давай снова знакомится. Михаил, можно просто Миха,- представился я. Продолжая глядеть мне в глаза, Никаненков сказал:
— Александр, можно просто Саша. Теперь уже не тезки. Что думаешь делать?
— Уходить надо. И быстро.
— Да, надо уходить к лесу,- Сашка приложил ладонь козырьком и посмотрел в сторону леса. От леса уже пылили к нам мои грузовики. Посмотрев на машины, я обратил внимание на выехавшую из леса колонну немцев. Быстро вскинув бинокль, я стал считать их. Одиннадцать. И плюс бронетранспортер впереди колонны. Плохо, что все машины с тентом и невозможно разглядеть численность немцев. Не гут. Быстро отдав бинокль в загребущие руки Сашки, я стал командовать. Было не до выяснения, у кого тут член больше, выяснять есть ли в колонне командиры старше меня по званию я не стал, обстановка не позволяла.
— Все бывшие пленные строится в колонну, и делать вид, что вы на отдыхе. Все, кто в форме Вермахта, изображать из себя конвой. Все пленные, кто с оружием занимают позиции внутри строя и готовятся к бою. Внимание всем, мне нужны герои на поле боя, а не сейчас. Кидаться с голыми руками на стволы противника, как только что вы сделали не нужно. Поэтому, все у кого нет оружия, при начале стрельбы падают на землю, чтобы не перекрывать сектор стрельбы. Ясно? Раненых и убитых убрать за спины пленных, чтобы их не было видно с дороги. Васильков ко мне!- приказав подбежавшему Василькову занять позиции вначале колонны, со стороны подъезжающих немцев, и в случае если машины набиты солдатами, то мы их пропускаем, если же они с грузом, что подтверждает наличие брони, то мы их берем. Машины были нужны как воздух.
Обговорили с сержантом, какими знаками будем общаться. Проследив на ходу, как бойцы быстро рассредоточились, мы с Никаненковым направились в конец колонны. Встав около дороги и пропустив наши грузовики, сделав водителю на первой машине, незаметный знак, чтобы они продолжили движение дальше, не останавливаясь. Я стал наблюдать за подъезжающей колонной противника. Следовавший во главе бронетранспортер, похожий на гроб имел гусеницы и колеса спереди. Махнув рукой подъезжавшей броне, велел остановиться. Из первой машины вылез тучный майор интендант, и обойдя бронетранспортер с сидящими в нем солдатами, с любопытством глазеющих на русских пленных, направился к ко мне. Его красное лицо, стремительно белело от гнева:
— Лейтенант, что все это значит?- Васильков делая безразличный вид, заглянул в кузов. Заметив, что он отрицательно покачал головой кому-то в кузове, и отойдя в сторону, сделал мне знак. Опасность. Нужно было, что-то быстро решать. Захватить на шару грузовики явно не получалось. Лихо козырнув, и вытянувшись, я сказал злому майору:
— Извините, герр майор, но там, откуда мы идем, была слышна перестрелка. И я хотел вас предупредить.
Глаза майора продолжали метать молнии. Со свистом втянув воздух, майор сказал:
— Хорошо. Спасибо лейтенант. Для русских окруженцев у нас есть неприятный сюрприз, так что, лейтенант, ваша тревога о нас беспочвенна.
Еще раз поблагодарив меня майор, вернулся в машину, проходя мимо пленных бросил на них безразличный взгляд. Похоже, майор повидал много подобных колонн. Проводив взглядом последний проезжающий мимо грузовик, повернулся к подошедшим. Василькову и присоединившемуся Никаненкову:
— Что там было?- спросил я у Василькова.
— Зенитки, автоматические пушки, вроде на двадцать миллиметров. В остальных машинах солдаты. Сидят наготове. Внезапного боя не получилось бы.
Хмуро слушавший Никаненков спросил:
— Может, успели бы их внезапно взять?- предложил он, на что сержант также хмуро покачал головой:
— Нет, товарищ младший лейтенант госбезопасности. Там егеря сидели. Настоящие волчары. У многих автоматическое оружие, пулеметы. Да и про зенитки забывать не нужно. У них быстро сбрасываемый тент и складывающиеся дуги. Несколько секунд и готовы к стрельбе,- на что Никоненков в ответ сказал:
— Стрельба в упор, им вряд ли помогла бы. Мои бойцы их расчеты быстро бы свели на нет, пока они готовились к стрельбе.
Сделав знак, открывшему рот Василькову молчать, и обернувшись на наши подъезжающие машины, я ответил:
— Свели, не свели, сейчас уже поздно говорить. Убираться надо отсюда. Стоим тут на виду, как три тополя на плющихе. Грузите раненых и убитых на машины. К лесу двигаемся в том же порядке. Впереди кухня с телегой, конвоиры из моих бойцов. Дойдем до леса,