Ожидали ли вы попасть в горнило самой страшной войны в истории человечества? Вот и Михаил Солнцев, студент-заочник технического вуза этого никак не ожидал. Получив удар электрическим током, Михаил очнулся в теле немецкого диверсанта из полка «Бранденбург» в июле сорок первого, который под видом командира Красной Армии, был внедрен в одну из многочисленных групп окруженцев под Смоленском. Первый же вопрос что делать, решился сам собой, ты командир, значит командуй, так что теперь … в бой?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
что как только они поднимутся повыше на это мелкий холм, то ехать нам не долго. Пригнувшись под пролетевшей над головой пулеметной очередью, я сказал старшине, который уже набрал приличную скорость машины.
— Федя, до леса надо доехать на максимальной скорости. Через минуту, мы будем на его прицеле. Так что гони. Гони!!!
После чего повернувшись к сидящим сзади сказал Осокину, уже закатывающий глаза на бледном лице:
— Терпи, Осокин. Терпи!!! Будем гнать на полную.
Уловив слабый кивок. Посмотрел на шлейф пыли и пепла, тянувшийся за нами. Теперь понятно, как немцы засекли нас. Я повернулся к старшине, который похоже уже выжал из машины все что смог. Еще минуты три, и мы уйдем из зоны прямого выстрела.
Обернувшись к преследующему нас танку, стал всматриваться на заметно отставшего немца. Его уже было видно полностью. И только сейчас, я заметил десант сидящий на его броне, и как раз спрыгивающие с остановившегося танка. Заметив его остановку, тут же заорал:
— Уходи в сторону!!!
От стрелявшего в нас танка, до нас было уже километра два. Что затрудняло стрельбу, но врезающиеся в землю снаряды заметно нервировало нас. Машина вырывалась из сплошных разрывов и скрылась от внимания немецких танкистов за деревьями леса. Приказав старшине сбросить скорость и внимательно смотреть за дорогой, прокладываемой по опушке леса. Стал вспоминать стрельбу немцев. Странно, такое впечатление, что по нам стрелял не танк, а мелкокалиберная зенитная пушка. Вроде тех, что мы расстреляли на въезде в село. То что немецкие танкисты из пушки Т-II, смогут стрелять таким темпом я не верил. У Т-II в обойме только по десять снарядов, а по нам прошлись очередью не меньше тридцати. Видно были еще подобные танки которых я не заметил.
С хрустом продираясь через заросли мелкого кустарника, машина ревя двигателем выехала на небольшую поляну. Приказав старшине остановиться, приказал:
— Пятиминутный передых. Федя, насколько мы удалились от села?
— Километров двадцать будет, товарищ капитан!
Да, если считать что тот лесок мы проскочили насквозь за пять минут. И по новому полю минут через двадцать въехали уже в настоящий лес, то где-то так и выходило.
— Осмотри машину на повреждения. После того ада из которого мы вырвались, наверняка появились пробоины.
Повернувшись к пассажирам сзади, спросил:
— Как вы?
— Осокин сознание потерял минут десять назад, товарищ капитан. Почти сразу, как въехали в лес.
— Ясно, осмотри его. А я вокруг пробегусь.
Сделав круг по лесу, и обнаружив заросшую лесную дорогу, которой давно никто не пользовался, вернулся к машине.
Старшина с радистом возились с Осокиным. Оказывается езда под огнем не прошла даром, довольно крупный осколок впился рядовому в бок и сейчас мои бойцы пытались помочь раненному. Старшина как раз разрывал белую ткань, обнаруженную в багажнике отделения, и стал обматывать Осокина этим импровизированным бинтом.
Держа карабин наготове отслеживал обстановку вокруг, слушая бормотания старшины обследовавшего ранение Осокина. Не знаю, как он смог с такой раной доехать с нами сюда, но мы помочь, ни чем не могли, кроме как наложить повязку. Слишком много крови потерял Осокин. Через несколько минут, так и не приходя в сознание, он умер. Закрыв Осокину глаза, услышал всхлипывающие звуки с боку. Повернувшись к радисту, закрывшему лицо ладонями, мягко сказал, положив руку на сотрясавшиеся в рыданиях плечо:
— Он умер, Саша. Его уже не вернешь. Но мы отомстим за него немцам. Ты слышишь Саш? Отомстим!- мой голос по мере разговора все повышался и повышался.
— Немцы запомнят этот день на всю жизнь.
После чего повернувшись к стоящему рядом старшине, сказал:
— Пора ехать. Погоня может быть близко. Парня похороним позже. Кстати, как машина?
— Да что ей будет железке!- махнул рукой старшина.
— Радиатор пробит. Я залепил его смолой обнаруженной в багажнике и долил из канистры с водой. Удивительно, но колеса целые, ни одно не пробито. Еще есть полная с бензином. Эх, таких парней потеряли. Истомин, Осокин, а я ведь даже не знал, откуда они.
— Федя, пора ехать!
— Да, товарищ капитан, сейчас,- сказал старшина опустив голову, как будто прощался. Встряхнувшись, он сел за руль и спросил куда ехать.
Радист снова сел рядом с Осокиным. Крепко держа карабин, я показывал старшине, как выехать на заброшенную дорогу.
Теперь было понятно, почему дорога была заброшена. Видно ремонтировать разрушенный старенький деревянный мостик никто не стал. И дорога умерла. Обойдя молоденькую березу растущую прямо на дороге, подошел к обрыву и посмотрел вниз на небольшую речушку, несущую свои воды мимо нас.
— Не
