Ожидали ли вы попасть в горнило самой страшной войны в истории человечества? Вот и Михаил Солнцев, студент-заочник технического вуза этого никак не ожидал. Получив удар электрическим током, Михаил очнулся в теле немецкого диверсанта из полка «Бранденбург» в июле сорок первого, который под видом командира Красной Армии, был внедрен в одну из многочисленных групп окруженцев под Смоленском. Первый же вопрос что делать, решился сам собой, ты командир, значит командуй, так что теперь … в бой?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
такого, от неизвестного оборванного капитана, они не ожидали.
— Майор Гаранин, командир сто четвертого стрелкового полка, восьмой дивизии.- Озадаченно представился майор. Вслед за ним представились остальные.
— Политрук Волгин, исполняющий обязанности замполита полка.
— Капитан Романов, начальник штаба.
— Старший лейтенант Карасев, командир второго батальона.
— Лейтенант Сусанин, командир взвода связи,- представился последним щупленький лейтенант, с очками на покрытом веснушками лице.
— Товарищ капитан, а что с вами случилось?
Удивление майора было понятно, порученцы в таком виде не ходили. Комбинезон я скинул еще пред встречей с девушками, и хождение в форме по лесу не способствовало его виду, так как оно и так было не в лучшем состоянии.
Назваться порученцем генерала меня заставило ощущение, что если на них не надавить, то ничего я не добьюсь. Поэтому, сделав властное лицо и уверенно окинув взглядом помещение блиндажа. Я присел за стол, сколоченный из досок, и сказал, повернувшись к начштабу:
— Бумагу и карандаш, капитан.- Взяв протянутый листок и новенький химический карандаш, стал составлять донесение. Но тут вышел из оцепенения молчащий политрук, и спросил, вкрадчивым голосом:
— Товарищ капитан, а можно ваши документы посмотреть?
Бросив на него жесткий взгляд, я сказал, тяжело роняя слова:
— У меня их нет, политрук. Выполняя задание Георгия Константиновича, я попал в окружение в районе Борисова…
Судя по виду политработника он уже представлял у себя на груди новенький орден за пойманного шпиона.
В это время дверца входа отворилась, и в блиндаж вошел командир, с малиновыми петлицами. Стряхнув снятую фуражку, он повернулся к нам. Понятно, особист. Судя по лейтенантским кубрикам, сержант госбезопасности.
— О, у нас гости?
Что-то знакомое было в этом особисте. Быстро прокрутив память Шведа, я узнал в нем Андрея Серебровского, сына белого генерала, так же немецкого диверсанта. Глядя на него, я прокручивал в голове свои действия. Андрей в это время, с улыбкой окинув взглядом помещение, подошел к майору, и сев рядом, с интересом посмотрел на меня.
— Привет,- кивнул я ему, и добавил:
— Давно не виделись. Товарищ майор, мы тут с лейтенантом пошепчемся. Не возражаете?
— Нет, не возражаю!- Похоже, связываться с всесильным НКВД майор побоялся. Остальные тоже промолчали. Мы с Андреем вышли из блиндажа и отойдя на сотню метров тихо заговорили:
— Каким ветром тебя занесло сюда, Вацлав?
— Попутным, Андрей, попутным,- мы говорили очень тихо, стоя близко друг к другу, чтобы никто не услышал.
Пришлось немало потрудиться головой, чтобы объясниться с Серебровским. Он легко съел информацию, что я иду в виде пятой колонны на Могилев, помогать немецким дивизиям, захватить город. И также мне легко удалось договориться о подтверждении им моего статуса порученца Жукова, якобы мы встречались раньше в штабе фронта. Вернувшись в блиндаж, Андрей веско сказал свое слово о том, что я действительно порученец генерала, и более геройского командира ему встречать еще не приходилось. После Серебровского взял слово я. Сначала сообщил о тяжелом положении окруженных в Могилеве советских дивизий. После чего, объяснив присутствующим командирам о том, что мой катер идет в город, попросил помочь некоторыми необходимыми окруженным дивизиям боеприпасами, продовольствием, медикаментами и прочим имуществом, выложив полный список перед майором.
…
— Осторожно грузи. Да тихо ты.- Слышался громкий шепот боцмана, когда таскавшие ящики бойцы, гремели чем-нибудь тяжелым. Подойдя к орудийной башне, я заглянул внутрь, и спросил у Суркова, хорошо видного из-за света включенных плафонов внутреннего освещения башни:
— Сколько снарядов загрузили на катер, старшина?
— Два полных БК, — один в трюме, другим дополняю использованный боезапас, товарищ капитан.
— Хорошо, работай.
Подойдя к тихо матерящемуся боцману, сказал:
— Через десять минут отходим. Готовьтесь.
— Да нас так нагрузили, товарищ капитан, что мы днищем будем везде дно цеплять.
— Не ворчи, боцман, а готовься.
— Хорошо, товарищ капитан.
Сбежав по сделанным саперами мостикам на берег, я подошел к группе командиров, тихо переговаривающихся между собой. Отведя в сторону Андрея, спросил его:
— Плоты эти, откуда они?
— А, тут переправилась группа бойцов, бежавших из лагеря, так это их плоты.
— Где они?
— Да по законам военного времени, за сдачу врагу в плен, поставили к стенке. Хе-хе, сам командовал расстрельной командой.
Сжав крепко челюсти, я тихо спросил, стараясь,
