Четвертое измерение

и навострил уши. Мой рассказ занял почти полчаса. За это время мы поели каши с тушенкой, которую принес усатый старшина, и выпить по стакану горячего чаю. На предложение капитана остограмится, сказал твердое нет, спиртные напитки кроме пива я не жаловал. Заключение рассказа прервал зуммер звонка, заставив нас всех вздрогнуть.
— Тьфу ты чертяка на самом интересном месте,- недовольно сказал капитан.
— Алло. Капитан Михайлов у аппарата!- сказал я, подняв трубку. На том конце провода раздался командный бас, различимый даже через шорох помех:
— Командир танкового батальона девятнадцатой танковой?
— Да!
— Позывной Никаненкова!
— Хм, Хохол!
— Что вы сказали ему при расставании?
— Что сказал? Сказал ‘Ну, с богом’!
— Хорошо. Ваш позывной?
— Сверчок!
— Ваше точное место расположения.
— Деревня Крюково!
— Ясно, мы будем у вас в течении суток. Ждите!
Аккуратно опустив трубку, я повернувшись к капитану, сказал:
— За мной подъехать должны. На ночлег устроишь?
— Да вот лавка, устраивайся!- Поблагодарив его я повернувшись к летехе, совершил самую большую глупость на сегодня:
— Лейтенант вы можете идти!- И опустошив барабан нагана, вернул его и патроны подошедшему владельцу. Проводив взглядом лейтенанта, вышедшего из дома, я повернулся к капитану спросившего меня:
— Так что там дальше-то? Вы приехали на аэродром и..?
Дорассказав полностью эпопею с немецким генералом, сказал вставая:
— Пойдем моих проведаем!
Выйдя на уже темнеющее крыльцо, услышал какой-то шорох справа и мощный удар в корпус. Раздавшийся после этого знакомый голос все прояснил.
— Вяжите его!- Нет как все-таки я лопухнулся с этим недомерком, думал я, перекидывая через бедро второго нападающего. Меня просто завалили телами, после того как получил пару раз в челюсть сознание у меня стало уплывать, из последних сил освободив левую руку, кому-то с хрустом ее впечатал. На границе сознания слышал где-то вдалеке мат капитана, после чего ничего не помню.
Открыв глаза, я посмотрел на стропила видные сквозь рассеивающуюся темноту. Очнулся я опять в каком-то сарайчике, похоже, ни немцы ни наши разнообразием в содержании пленных так ничем и не отличались. С трудом приподняв свое избитое тело, и оперевшись спиной о стену сарайчика, осмотрелся. Шея плохо гнулась, но оглядеться я все-таки смог. Судя по темным кочкам с противоположной стороны и храпу, я тут не один. Аккуратно проверив свое тело, путем ощупывания, понял, что кроме синяков ничего серьезного у меня не было, я с благодарностью подумал о Шведе предоставившего мне такое замечательное тело, и о бойцах, которые его избивали. Устало прикрыв глаза, задумался, судя по начавшей рассеиваться мгле, начинается рассвет, и с момента моего звонка прошел уже не один час, но представители контрразведки так и не прибыли и это начинало меня беспокоить. Еще раз прогнав наш разговор с неизвестным, я с теплотой в душе подумал о Сашке Никаненкове, вышел. А раз вышел он, то и остальные ребята тоже, и это была хорошая новость. Задумался о том, что меня ждет, если контрразведчики опоздают. Нет, надо было все-таки поговорить с летехой, успокоить его, прежде чем отпускать, да что уж теперь виниться, если уже сижу в арестантской. Прикрытые глаза сделали свое дело, и под хруст земли, под сапогами часового я незаметно уснул.
Скрип открывающейся двери вывел меня из странного забытья, стряхнувшись, с интересом посмотрел в сторону часового открывшего дверь, позади него маячили еще две фигуры.
— Шнайдер, на выход!
В углу зашуршала сеном одна из фигур, к моему удивлению одетая в комбинезон танкиста, сверкнув тремя кубиками в петлицах видных через расстегнутый воротник, встал на ноги. Посмотрев на конвой, танкист сказал, разбитыми губами, и щуря заплывший фиолетовым синяком глаз:
— Что опять? Когда же ваш лейтенант уймется?
— Поговори мне еще! На выход!
Зло сверкнув глазами, командир направился к выходу, при этом проходя мимо меня, с интересом пробежавшись по мне, на секунду задержавшись на петлицах. Признав во мне тоже танкиста, кивнул приветствуя, после чего вышел из сарая. Проснувшиеся фигуры еще шести арестованных, провожали вышедшего командира взглядами, один из них встал и направился ко мне.
— Доброе утро, товарищ капитан!- Сказал арестант, присаживаясь рядом. Я с интересом пробежался по нему, младший лейтенант артиллерист, с таким же избитым лицом, как и у вышедшего старшего лейтенанта, правда, у танкиста они были свежие, а у артиллериста уже начали желтеть.
— Было бы оно доброе, я бы тут не сидел!- ответил я лейтенанту. Вздохнув, он спросил:
— Товарищ капитан,