Ожидали ли вы попасть в горнило самой страшной войны в истории человечества? Вот и Михаил Солнцев, студент-заочник технического вуза этого никак не ожидал. Получив удар электрическим током, Михаил очнулся в теле немецкого диверсанта из полка «Бранденбург» в июле сорок первого, который под видом командира Красной Армии, был внедрен в одну из многочисленных групп окруженцев под Смоленском. Первый же вопрос что делать, решился сам собой, ты командир, значит командуй, так что теперь … в бой?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
это вы ‘Шкета’ в плен взяли, и наганом угрожали?
— Было такое!- Ответил я, и попытался приподняться, не смотря на то, что голова немного закружилась и тело начало стрелять болью, я все-таки смог встать, хотя и с помощью артиллериста.
— А почему вы его взяли в плен?
— Надо было!- Ответил я, назойливому летехе. Дождавшись, пока наконец стены не перестанут кружиться, держась за стены стал ходить туда сюда. Отбиваясь от летехи, старавшемуся мне помочь, стал осторожно разрабатывать мышцы. За полчаса я закончил тренировочный комплекс, взяв его из памяти прошлого хозяина. За это время с помощью артиллериста познакомился с остальными арестантами, которые сами подходили ко мне и здоровались. Выше меня по званию никого не было. Были, три пехотинца-лейтенанта, вышедшие, как и я вчера из окружения, только эти лейтенанты вышли вместе со своими бойцами, с теми, что остались. Еще был старший лейтенант авиатор, оказавшийся технарем с того самого аэродрома, где я посадил в транспортник генерала, с ним был младший лейтенант командир радио-взвода с того же полка. После моих вопросов, оказалось, что они сумели вырваться еще когда немцы только подходили к аэродрому, запрыгнув в полуторку на которой уезжал политрук полка. А дальше также как и у нас, заход истребителя на машину и выжившие вышли на это село, в гостеприимные объятия местного особиста, которого уже окрестили ‘Шкетом’.
Младший лейтенант артиллерист, вышел на окраину села только с двумя бойцами, оставшихся в живых после того как в расположение их гаубичного дивизиона прорвались немцы. К моему удивлению всем им шили дело как к дезертирам, но еще больший шок я испытал после того как рассказали про танкиста. Старший лейтенант Шнайдер, оказавшийся из поволжских немцев, вышел из окружения на трех танках, оставшихся от его роты, и сразу же был арестован как немец.
‘Шкет’ шил Шнайдеру, целый букет преступлений, от дезертирства с места боя, до работы на немецкую разведку. И это притом, что Шнайдера наградили медалью ‘за отвагу’, после уничтожения восемнадцати танков, которые прорвались в тыл его части, при этом, не потеряв ни одного своего. От таких новостей я только покачал головой, ну особист, ну тв..рь. Вернувшись после разминки на свое место я прилег на солому, и не обращая внимание на ноющее тело, прикрыл глаза, меня сильно тянуло в сон.
Скрип открывшейся створки, вывел меня из дремоты. Двое бойцов с закатанными рукавами гимнастерок, внесли бесчувственное тело танкиста. Грубо бросив его на солому, спокойно вышли под нашими злыми взглядами. Часовой в это время вынес пустое ведро из-под воды, и занес полное, со свежей колодезной водой. Подойдя к ведру, и под скрип закрывающейся двери, первым отпил из нее. После того как попили остальные я приказал осмотреть Шнайдера, и вытереть мокрой тряпочкой его окровавленное лицо. Два командира из пехотинцев склонились над танкистом, постояв немного я пошатываясь вернулся на место.
Через полчаса створка ворот снова открылась, и конвой забрал старшего лейтенанта авиатора. Вернулся он минут через двадцать сам, на своих ногах, держась за бок и постоянно морщась, прошел на свое место. Мне показалось, что его движений и мимика какие-то нарочитые, быстро пробежав возможные варианты, понял, что они со ‘Шкетом’ похоже спелись, и уверен, что я буду следующим.
Еще через час, когда солнце почти поднялось на небосклон, створка снова скрипнула, и раздавшийся голос сменившегося часового, произнес:
— Михайлов, на выход!
Сплевывая тягучую окровавленную слюну на пол, я снова провел языком по осколкам передних зубов, после чего пошевелив связанными за спинной руками, посмотрел на ‘Шкета’, продолжавшего брызгать слюной.
— .. подписывай тварь, все равно шлепну! Или ты думаешь твои дружки немцы успеют сюда прорваться и спасти тебя? Не будет такого, подписывай па..ль!
С кривой усмешкой посмотрев на него, я ответил:
— Помнишь, что я в хате говорил? ‘Бьют или убивают меня, бить или убивать начинаю уже я’! Твой сержантик..- я кивнул на сержанта, стоящего с боку и потиравшего кулаки,
— ..уже считай труп, а вот насчет тебя я еще думаю!
— Ах ты су..а! Жмых давай еще!
На меня снова посыпались удары, и я опять грохнулся с табуретки, в какой-то момент я сумел несвязанными ногами сделать подсечку и сержант с грохотом рухнул на пол, и своего шанса я не упустил, мощный, насколько было сил, удар пришелся в грудь Жмыха, до головы мне было не дотянуться.
— Охрана ко мне!- сразу же завопил летеха. Ворваться в дом им помешали тесный для двоих бойцов косяк двери и слишком широкие плечи. Потолкавшись оба бойца наконец смогли ворваться в комнату. Сжавшись в позу эмбриона я старательно уворачивался от беспорядочных
