Четвертое измерение

ударов, плохо что руки связанны, нельзя прикрыть живот. Наконец бойцы устали и остановились отдышаться, пока они отдыхали, я мысленно пробежался по избитому телу, хоть оно и превратилось в комок боли, но вроде ничего серьезного нет.
Один из бойцов поднял хрипло дышавшего и державшегося за грудь сержанта и довел его до скамейки, сплюнув скопившуюся во рту кровь на грязный окровавленный пол, сказал, кивнув на сержанта:
— Сил маловато осталось, слабо вдарил!
— Вот су..а!- возмутился стоящий рядом боец и замахнулся.
— Отставить Скрябин. Посади его обратно на табурет!- боец ухватив меня за расстегнутый ворот гимнастерки попытался поднять. С треском воротник оторвался и остался в руках парня вместе с петлицами и знаками различия, я же снова грохнулся на пол. Отшвырнув воротник в сторону, и подхватив под мышки, он снова поднял меня и усадил на табурет.
— Оба, пока свободны!- сказал летеха, злобно щуря глазки.
— Не боишься со мной один на один оставаться?- спросил я, проводив выходящих бойцов взглядом, после чего снова сплюнул тягучую красную слюну.
— Ты сейчас ни на что не годен. Ха, да с тобой сейчас любая бабка справиться..!
— …кроме тебя!
— Вот су..а! Ты ур..д мало получил? Лучше подпиши, а то ведь еще хуже будет!!
— Да пошел ты!
Вставший сержант, хоть и скособоченный на один бок, подошел ближе, и сказал:
— Товарищ лейтенант, давайте его как с тем майором, никто и не узнает!!!
В это время сквозь шум в голове снаружи послышался гул моторов от нескольких машин, скрип тормозов и несколько командных голосов, в котором первую роль играл знакомый бас. Бросив насмешливый взгляд на ‘Шкета’, я сказал:
— Тебе товарищ ‘Шкет’, лучше бы выйти, там кажется начальство приехало!
Сбледнувший с лица летеха, поправил ремень, и надев фуражку быстро вышел на улицу.
— Ну что болезный, вот мы и одни остались!- сказал сержант положив мне на плечо руку!
— Точно, и теперь к тебе ни кто на помощь не придет!- после чего последовал мощный удар головой в живот, сержант согнулся, я резко наклонившись назад со всей силы врезал ногами по туловищу Жмыха, от чего он улетел к столу и отскочив от него упал на пол, а я свалился на пол вместе с табуретом. Как только я хотел подняться и добить его, открылась дверь и в комнату ввалились целая толпа народу. Первое что они увидели это меня, лежащего на полу и бьющегося в агонии.
А что я сделал когда услышал топот сапог? Конечно остался лежать на полу и делать предсмертный вид, благо сильно стараться не надо, отделали меня знатно, и многочисленные синяки покрывали как лицо так и все тело.
Двое сразу же бросились ко мне и стали приводить в чувство, но я не приводился, закрытыми глазами мне ничего было не видно, но при этом я внимательно слушал происходящее, на сержанта кстати, никто не обращал внимание.
— Лейтенант, ты что охренел? Да я тебя… и… урод!- последнее слово было мне понятно, насчет остальных сомневался, что правильно понял.
В это время мне сунули какую-то тряпочку под нос и вдохнув знакомый запах я мгновенно очнулся и сквозь зубы застонал, делая вид что сейчас снова свалюсь в беспамятство.
Все-таки меня привели в более-менее нормальное состояние, по крайней мере, делал вид что понимаю, про что меня спрашивают. Мне развязали связанные руки, стараясь незаметно разрабатывать их я отвечал на вопросы командира в форме майора. Только хрена он был майором, видя, как перед ним тянется подполковник, я всерьез подумал, не генерал ли он.
— ..итан ты слышишь меня? Капитан Михайлов? Все правильно?
— Да, товарищ полковник, я капитан Михайлов, это я звонил!- раздумывая над званием стоящего передо мной майора, я невольно назвал его полковником, которое определил как наибольший вариант. И судя по тому, что майор не поправил меня, я попал в точку.
— Хорошо, как ты себя чувствуешь? Сможешь выдержать дорогу?
Кивнув, я посмотрел на вставшего сержанта Жмыха стоящего ко мне в пол оборота. Прикинув все шансы, я позволил двум приехавшим с майорм-полковником бойцам подхватить меня под руки повести к двери. Но мне пока этого было не надо, резким рывком стряхнув их руки и оттолкнув в стороны, я успел сдернуть у одного и бойцов карабин, висящий на плече. Остальные только начали поворачиваться на шум, майор только-только подошел со злым лицом к отдельно стоящему ‘Шкету’, а я уже со всей силы впечатал ствол карабина в горло Жмыха, пробив его и изувечив. Резко выдернув ствол из горло и под хрип и бульканье сержанта, подскочил к ‘Шкету’ и увернувшись от одного из командиров в звании старшего лейтенанте, который попробовал перехватить меня и широким полукругом съездил прикладом в губы летехи, приклад буквально вбил зубы в горло не успевшего