Четвертое измерение

увернуться летехи, и сломав при этом челюсть.
— Квиты!- выдохнул я, на все это у меня ушли те немногие крупицы силы что были, и уже теряя сознание, упал на пол, при этом никто не успел меня подхватить,… гады.
…
 
Первое, что я увидел когда очнулся, это потолок самолета и маленькие иллюминаторы. И только через некоторое время стал доносится звук авиационных моторов. Скосив глазами, увидел, что салон набит людьми, отвлекло меня лицо непонятного майора, склонившегося надомной, которое что-то произнесло;
— ..нулся..лезный? Как себя чувствуешь?
Не знаю известен сейчас этот знак, но я поднял руку и сжав кулак, показал вверх большой палец.
Фальшивому майору я не соврал. Свое состояние я действительно оценил как хорошее, не отличное, а хорошее. Я еще раньше заметил, что после ранений и контузий прихожу в себя очень быстро, хорошенько выспался и готово, нет кое-какие последствия остаются которые потом быстро сходят на нет, но все-таки остаются. Вот и сейчас я кроме слабости чувствовал остающуюся боль. Лежал я на полу, и вроде как на носилках, приподнявшись с помощью того лейтенанта который попытался помешать мне поквитаться со ‘Шкетом’ сел на лавку рядом с фальш-майором.
Подождав пока салон транспортника перестанет крутиться, осмотрелся, под любопытными взглядами остальных пассажиров, которых кроме меня оказалось около десятка.
Судя по покачиваниям, воздушным ямам и болтавшимся перед моим лицом ногами стрелка-радиста, находящегося в стрелковой люльке и наблюдающим за небом, мы все-таки летим.
За спиной здоровенного старшины с ППД в руках, я заметил смутно знакомую фигурку, с замотанной челюстью.
‘- Смотри-ка и ‘Шкета’ прихватили’,- мысленно удивился я и наклонившись к фальш-майору, спросил, кивнув на летеху:
— Товарищ майор, а этого зачем взяли?
Несмотря на мое шепелявее, из-за выбитых передних зубов, фальш-майор меня понял:
— Приказ из Москвы! Он сынок Члена Военного Совета, и с его художествами решил заняться САМ.
— Сколько я был без сознания?
Фальш-майор показал руками.
‘Вот это ни фига себе!!! Семь дней!!! Однако!’
Кивнув, что понял, попросил чего-нибудь поесть. Желудок, когда о нем вспомнили начал резко крутить голодные спазмы. Взяв протянутое мягкое печенье и фляжку запить, стал осторожно жевать, отпив из фляжки в которой оказался холодный и подслащенный чай, я машинально пробежался по остаткам зубов и замер. Пройдясь языком еще раз, понял, что над ними кто-то поработал, нет острых торчащих обломков. Когда это успели меня так подлечить, что я не замедлил спросить у фальш-майора.
— Да над тобой целая бригада врачей работала.- Он приподнял и показал портфель лежащий рядом.
— Так они такого понаписали. И регенерация повышенная, и анализы странные, чего только в тебе нет! Зубы? А зубы, и над ними поработали. Дантист еще удивился, что у тебя начали отрастать новые.
Пройдясь по зубам еще раз, понял, что фальш-майор прав, те осколки которые я принял за пеньки, была новая поросль зубов.
Осмысливая новую информацию я машинально отхлебывая из фляжки, посмотрел в ближайший иллюминатор, недалеко висела тройка истребителей сопровождения. Повернувшись к соседу, с другой стороны, спросил:
— Мы давно взлетели?
Тот, глянув на наручные командирские часы, ответил:
— Минут двадцать пять уже. Вы как раз очнулись при взлете.
— Понятно!
Устраиваясь на жесткой лавке по удобней, я жадно посмотрел на вещмешок стоящий у ног соседа, все-таки три печенья мне маловато, хотя я и понимал что много есть мне нельзя. Печально вздохнув, осмотрел себя, синяки фактически исчезли, одет я был в новенькую командирскую форму без знаков различия и ботинки вместо сапог. Пошевелив пальцами ног, проверил не жмут ли они, не жали.
Мои размышления прервал странные треск и крики в салоне. Подняв голову от изучения обуви, с изумлением увидел ровную строчку дырок, которые пресекали борт. Оглушая нас стрельбой бил куда-то стрелок-радист. Я осмотрел повреждения, несколько человек попало под эти отверстия и сейчас сползали на пол пачкая его темной кровью, среди них я заметил и ‘Шкета’. Быстро подсчитав убитых и раненых, определи, убитых трое, считая ‘Шкета’, и двое раненых, одному из них оторвало руку, и сейчас сосед накладывал ему жгут.
Появилась новая строчка пулевых отверстий и появились новые раненые и убитые, стрелок-радист повис в своей люльке и удерживаемый ремнями стал покачиваться вслед за маневрами самолета, который уходил от немецких истребителей из стороны в сторону.
Выглянув в окно я увидел в стороне как четверка мессеров, схлестнулась с нашим прикрытием, от которого осталось два ишачка,