Ожидали ли вы попасть в горнило самой страшной войны в истории человечества? Вот и Михаил Солнцев, студент-заочник технического вуза этого никак не ожидал. Получив удар электрическим током, Михаил очнулся в теле немецкого диверсанта из полка «Бранденбург» в июле сорок первого, который под видом командира Красной Армии, был внедрен в одну из многочисленных групп окруженцев под Смоленском. Первый же вопрос что делать, решился сам собой, ты командир, значит командуй, так что теперь … в бой?
Авторы: Поселягин Владимир Геннадьевич
не забыв прихватить автомат, и которому помешали мы, наткнувшись на засранца. Прицелившись, я дал очередь в три патрона. Сразу же раздался громкий вопль боли, и немец схватился за остатки задницы которую разворотили мощные тэтэшные пули, и стал кататься по земле. Второй очередью я прервал его мучения и резко развернувшись полоснул очередью по двум немцам вываливших из-за кустарника после чего дал длинную очередь по кустам в которых еще кто-то шебуршился.
Вдалеке началась стрельба, в которой ведущее слово взяли в основном немецкие карабины, автоматов практически не было слышно, и были слышны крики, причем в основном русском, с редкими вкраплениями на немецком. Мы с капитаном озадаченно переглянулись, я пожал плечами в недоумении на его вопросительно приподнятую бровь, после чего снова прислушался.
Вдруг раздался треск сучьев под чьими-то шагами, хотя нет бегом, причем беглец хрипло дышал. Перезарядившись, взяв на прицел то место, где слышался шум, и приготовился, в промежутках между деревьев замелькала бегущая фигура, в таком знакомой и родной советской форме красноармейца. Шум приближался, и теперь вместо одного бойца, мимо нас стали пробегать одиночки и группы бойцов, и их вид дал мне понять, что тут происходит.
Повернувшись к капитану, лежащему в двух метрах от меня и стерегущему тыл, сказал с сомнением:
— Похоже на побег пленных. Наверное этот засранец из охраны военнопленных, и не из последних раз имеет автомат. Мы на него наткнулись, и вот результат.
Мое внимание привлекла группа бойцов бегущих компактной группой, у одного из них был немецкий карабин, пристально разглядывая группу, я с сомнением произнес:
— Старшина?
— Что? Какой старшина?- также тихо спросил меня капитан, но я уже крикнул:
— Старшина! Егоров, ко мне!- и встав на ноги махнул рукой привлекая внимание к себе, за что тут же чуть не поплатился жизнью. Хлестко ударил выстрел, и один из корней отлетел в сторону в брызгах щепок. Быстро присев, я полоснул из автомата по немцу торопливо передергивающим затвор карабина метрах в сорока от нас. Не попал, прыткий Ганс, успел спрятаться за дерево, и через секунду вывалился из-за него борясь с одним из наших бойцов, к которому быстро пришла помощь. Повернувшись к старшине, подбегающему в окружении красноармейцев, в которых я узнал своих бойцов, услышал от него:
— Товарищ капитан, это вы? Но как вы…
— Старшина все потом! Там два наших погибших командира лежит, заберите оружие документы, и особенно портфель. Ясно? И вот там подстреленный немец засранец, с автоматом. Быстро-быстро не задерживаемся, нужно уходить.
‘- Эх, жаль двух убитых немцев, уже обобрали другие пленные’,- подумал я.
Бойцы мгновенно разбежались, и скоро вернулись назад. Махнув рукой, чтобы следовали за мной, мы компактной группой уходили вглубь леса.
Передвигаясь за головной группой из двух бойцов вооруженных одним карабином, мы со старшиной беседовали. В основном рассказывал старшина, а я его внимательно слушал.
— … и когда мы приблизились к фронту, передовой дозор наткнулся на немцев, их там много шныряло, но нам пока везло, не попадались. По команде майора Даниличева, танки Садкова атаковали немцев и сшибли их с дороги. Нам был приказ двигаться по параллельной дороге, впереди шел взвод Серова они же первыми и напоролись на немецких танкистов на отдыхе. Немцы бой услышали и успели сесть в танки. Сперва танк Гордеева сожгли, а потом и остальных. Серов на горящей машине таранил немецкий танк и взорвался вместе с ним, но это дало нам время, которое нам не помогло, мы успели развернуться и поехать обратно, но на следующей развилке снова немцы. Дальше плохо помню, контузило меня, помню обрывками. Помню горящие грузовики, и машины с ранеными разъезжающиеся по полю, которые давили немецкие панцеры и бегущие по полю наши бойцы и как они падали под пулеметами, и как они сдавались…
Слушая Егорова, я как наяву видел и слышал, горящие машины, свистящие мимо пули, убитые и раненые на полевой дороге. Как начали поднимать руки сдаваясь солдатам в форме мышиного цвета, как злые немцы били их за большие потери, которые они понесли от танкистов…
— .. и нас разделили, больше я Беляеву не видел!- привлек меня голос старшины.
— Подожди-ка, я прослушал! Беляева что, тоже в плену?
— Ну да, километрах в тридцати отсюда, в промежуточном лагере. У женщин там своя казарма, она отделена от нас колючей проволокой. Немцы этот барак частенько навещают, су..и.
— Всем внимание, отдых. Еремин выстави часовых!
Скомандовал я сержанту крепышу из моих бойцов. Козырнув, тот побежал выполнять приказ. Я же прихватив Егорова за локоть и в сопровождении капитана, который теперь охранял
