Четыре после полуночи

трап как положено.
– Да, капитан. – Ник четко отдал честь, костяшки указательного и среднего пальцев чуть коснулись лба.
– Атташе по делам молодежи, – усмехнулся Брайан и легко взбежал по ступенькам.
Пара минут ушла у него на то, чтобы с помощью лебедки втянуть желоб в самолет. Потом он выглянул из люка и проследил за установкой трапа: не хватало только, чтобы его неумелые помощники случайно повредили самолет.

Руди Уэрвик и Дон Гаффни теперь приглядывали за Крейгом. Бетани, Дайна и Лорел стояли у окна в зале ожидания.
– Что они делают? – спросила Дайна.
– Они убрали желоб и поставили на его место трап, – ответила Лорел. – Теперь поднимаются в самолет. – И посмотрела на Бетани. – Ты действительно не знаешь, что они задумали?
Бетани покачала головой.
– Я знаю, что Туз, в смысле Алберт, чуть не сошел с ума. Мне бы хотелось думать, что его разобрала страсть ко мне, но я знаю, что дело не в этом. – Она помолчала. – Во всяком случае, пока. Он что-то сказал насчет самолета. И насчет того, что мои духи здесь быстро выдыхаются. Едва ли это понравилось бы Коко Шанель или как там ее звать. Еще он говорил о двустороннем движении. Этого я совсем не поняла. Нес какую-то белиберду.
– Я знаю, что он имел в виду, – подала голос Дайна.
– Что же, дорогая?
Дайна только покачала головой.
– Я лишь надеюсь, что они поторопятся. Потому что бедный мистер Туми прав. Лангольеры идут.
– Дайна, их же выдумал его отец.
– Может, когда-то они и были выдумкой. – Дайна повернулась незрячими глазами к окнам. – Теперь уже нет.

– Давай, Туз, – подбодрил юношу Ник. – Приступай.
У Алберта гулко билось сердце и дрожали руки, когда он выкладывал четыре экспериментальных объекта на полку-столик в первом классе, где давным-давно и на другом побережье континента женщина, которую звали Мелани Тревор, держала пакеты апельсинового сока и две бутылки шампанского.
Брайан наблюдал, как на столе появились книжица-коробка спичек, бутылка «Будвайзера», банка пепси и запечатанный в пластиковую упаковку сандвич с ореховым маслом из холодильного шкафа в ресторане.
– Ладно. – Алберт шумно выдохнул. – Давайте посмотрим, что мы имеем.

Дон вышел из ресторана и направился к окнам.
– Что происходит?
– Мы не знаем, – ответила Бетани.
Ей удалось зажечь еще одну спичку, и она вновь курила. Когда вынула сигарету изо рта, Дон заметил, что девушка оторвала фильтр.
– Они вошли в самолет и все еще там. Больше нам ничего не известно.
Дон несколько секунд оглядывал летное поле.
– Что-то изменилось. Не могу только понять, что именно.
– Смеркается, – ответила Дайна. – Вот что изменилось. – Голос ее звучал ровно, но лицо выражало одиночество и страх. – Я чувствую, что смеркается.
– Она права, – согласилась Лорел. – День длился всего два или три часа, но уже близится ночь.
– Мне все кажется, что это сон, – признался Дон. – Самый жуткий кошмар, какой мне только снился, но я надеюсь скоро проснуться.
Лорел кивнула.
– А как там мистер Туми?
Дон невесело рассмеялся.
– Вы не поверите.
– Не поверим чему? – полюбопытствовала Бетани.
– Он заснул.

Крейг Туми, разумеется, не спал. Люди, которые засыпают в критические моменты, вроде того типа, который должен был приглядывать за Иисусом Христом, пока тот молился в Гефсиманском саду, определенно не являлись частью ОБЩЕГО ЗАМЫСЛА.
Он наблюдал за обоими мужчинами, прикрыв глаза, в надежде, что они уйдут и оставят его одного. Наконец один, в красной рубашке, ушел. Уэрвик, лысый, с большими вставными зубами, подошел к Крейгу, наклонился над ним. Крейг плотно закрыл глаза.
– Эй, ты не спишь?
Крейг лежал не шевелясь, ровно дыша. Подумал, а не всхрапнуть ли ему, но решил, что без этого можно и обойтись.
Уэрвик легонько ткнул его в бок. Крейг не открыл глаза, не сбился с дыхания.
Лысый выпрямился, постоял над ним, направился к двери ресторана, где и остановился, глядя на женщин и Дона Гаффни. Крейг чуть приоткрыл один глаз, убедился, что Уэрвик повернулся к нему спиной. А потом очень осторожно попытался выпутаться из узла, охватывающего его запястья. Веревка, свернутая из скатерти, уже дала слабину.
Он дергал руки взад-вперед, пристально наблюдая за спиной Уэрвика, готовый застыть в тот самый момент, как только Уэрвик начнет поворачиваться. Крейг страстно желал, чтобы он не повернулся.