Роман Генриха Гацуры «Число зверя» — детектив с элементами мистики. В Москве происходит серия ритуальных убийств. Почерк преступника напоминает о злодеяниях Джека Потрошителя, безжалостно расправлявшегося со своими жертвами. Совершая очередное убийство, преступник шаг за шагом приближается к Кремлю в надежде занять президентское кресло.
Авторы: Гацура Геннадий
надо жить.
— Да, что ты говоришь, — покачал головой Евгений. — А вот у меня, часы за тридцать пять тысяч рублей. Джинсы на распродаже купил за пять баксов. Туфли старые еще до развала Союза за пятьдесят рублей взял. Куртку и рубашку, бэ-у, поношенные, из Германии, «секонд хенд» по ихнему называется, в фонде социальной помощи на вес за шесть тысяч приобрел. Трусы в обычном магазине за четыре тысячи поимел. И ты думаешь, что счастливей меня?
— Что ты понимаешь, жить надо красиво.
— Это как? Лизать всем задницу? Так я и раньше этим не грешил, что же мне, теперь, этим заниматься?
— Тебе бы говорить о старости. Это я старик, до пенсии, всего три года осталось. Мне уже переучиваться поздновато.
— Ты у нас не старик, а мамонт. Маститый журналист с огромным опытом работы в этой древнейшей продажной профессии. А насчет переучиваться, так это никогда не поздно. Еще твой некогда самый любимый классик поговаривал, что надо учиться, учиться и еще раз учиться.
— Что с вами, придурками, говорить, вы же ничего не понимаете в жизни. Один раз живем! И надо прожить ее так, чтобы не было потом мучительно больно за бесцельно прожитые годы. — Леонид допил коньяк и поднялся. — Ладно, я пошел, у меня через час съемка на телевидении. Пока, юродивые.
— Встретимся на баррикадах, — крикнул ему на вслед Евгений.
К столику подошел Григорьев.
— Ну, встретил «друга», — спросил у него Сергей.
— Да.
— Узнал что-нибудь интересненькое?
— Нет информации. Подбрось, если можешь, до конторы.
— А еще друг называется, — ехидно усмехнулся Сергей.
— Ладно, ты мне на жалость не дави. Тем более, мы с тобой, вроде, как конкуренты. Ты мне уже давно грозишься найти в своем литературном опусе преступника, а заодно и меня, на чистую воду вывести.
— Это вы о чем? — спросил Евгений.
— Так, — вставая из-за стола, махнул рукой Николаев, — каждый о своем. Поехали. Только, заправиться бы надо, а то я так и до дома не дотяну.
Марина отложила в сторону уже в который раз перечитанные вырезки из газет, с публикациями о неуловимом убийце, и задумалась. Никакой реальной информации кроме неумного журналистского вранья и бреда из них нельзя было почерпнуть. По ним невозможно составить даже приблизительный портрет преступника, хотя бы его возраст, статус. Та же информация, что публиковалась в статьях из якобы анонимных источников, вообще не заслуживала никакого доверия и была, без всякого сомнения, вымыслом самих авторов, написанным в расчете побудоражить воображение доверчивых домохозяек и нервных студенток.
Оставалось одно — обратиться за помощью к «душке Эдуарду» или, как его все называли за глаза, — «Эдичке». Марина пододвинула к себе телефонный аппарат и набрала по памяти его домашний номер. Как ни странно, но трубку подняли сразу же.
— Я слушаю.
— Привет Эдуард, это Марина Федорова.
— Привет красавица. Давно тебя не слышал и не видел.
— Ты же у нас затворник, телевизора у тебя нет, радио не держишь, так что тут нет ничего удивительного.
— Работа у меня такая. Да и дома я редко бываю. Ты меня случайно застала.
— Ты еще не бросил свое хобби.
— Какое именно?
— Составление психологических портретов.
— Балуюсь изредка.
— Ты слышал о появившемся в Москве новом «Джеке-потрошителе»?
— Ну, ты меня уже за совсем не информированного товарища держишь. У нас в лаборатории женщины только о нем и говорят. Заставили меня все статьи о нем прочесть.
— Значит, ты в курсе. Я бы хотела, чтобы ты нарисовал мне его психологический портрет.
— Зачем тебе это? Роман решила написать?
— Надо.
— Ну хорошо. Тебе обязательно в письменном виде или сойдет по телефону? Но, учти, за мной через двадцать три минуты должны заехать.
— Давай, по телефону. Только подожди, я сейчас магнитофон включу, — Марина перемотала пленку в автоответчике назад и нажала клавишу записи. — Все, можешь начинать.
— Начинать тут нечего, типичная клиника, полный набор для студента первого курса психиатрического отделения. Что можно сказать сразу? Что, так сказать, лежит на поверхности? Он мужчина, или считает себя таковым. Сама понимаешь, транссексуалов
тоже нельзя сбрасывать со счетов, ибо нередки случаи, когда кто-либо появляется на свет с психикой противоположного пола. Рос без отца и в раннем возрасте был свидетелем какого-либо потрясшего его насилия. Об этом говорит и садизм, с которым совершаются преступления. Его психическое развитие, в результате испытанного им шока, могло остановиться, хотя, внешне, как бы используя аппарат мимикрирования, который
