Роман Генриха Гацуры «Число зверя» — детектив с элементами мистики. В Москве происходит серия ритуальных убийств. Почерк преступника напоминает о злодеяниях Джека Потрошителя, безжалостно расправлявшегося со своими жертвами. Совершая очередное убийство, преступник шаг за шагом приближается к Кремлю в надежде занять президентское кресло.
Авторы: Гацура Геннадий
у него должен быть неплохо развит, подтверждением этого является и то, что его до сих пор не поймали, убийца может ничем не отличаться от остальных людей. Может статься, что подобная приспосабливаемость даже помогает карьере нашего клиента и он занимает довольно высокую ступеньку в обществе. Второе. Все это, каким-то образом связано с матерью. Об этом говорит и выбор жертвы. Возможно, он рос сиротой, но по ее вине. Есть вариант и такой, что у него были плохие отношения с ней, она его била, третировала. Это, конечно, приблизительный рисунок, можно сказать — эскиз, но я сомневаюсь, что он сильно отличается от оригинала. Извини за немного сбивчивый и непоследовательный анализ, но ты не дала мне даже времени на подготовку.
— Спасибо и на том. Ты просто душка, — сказала Марина и выключила магнитофон, — Значит, считаешь, что дело здесь в его конфликте с матерью?
— Несомненно. В принципе, как я уже сказал, возможны два варианта.
Первый — она погибла страшной смертью у него на глазах и он, как бы по-детски, не осознавая, мстит всем остальным женщинам, за то, что она оставила его одного. Здесь очень сложная цепочка, ее так сразу не объяснишь по телефону. И второй вариант, но не главный — она жива и продолжает его третировать, и убийца всю злобу на нее переносит на свои жертвы. Возможно, он недееспособен с женщинами — импотент. Может статься, здесь сыграло свою роль все вместе. В любом случае, я бы, на месте милиции, первым делом искал преступника среди мужчин, росших без отца. Ибо в этом случае самодурство и неудовлетворенное либидо
матерей-одиночек достигает критической отметки, они срывают злобу за свою несостоятельность на детях, что, в свою очередь, очень часто приводит у последних к частичной или полной психической деградации личности.
— А почему только у матерей-одиночек?
— Потому, что я еще ни разу не встречал подобных отклонений у детей, выросших в неполных семьях с одним отцом.
— Кстати, я тоже выросла в семье без отца, мать ушла от него, когда мне было три года.
— Ты же знаешь, я никогда не говорю о присутствующих. И ты у нас исключение, подтверждающее правило. Извини, за мной приехали. До свидания.
— Пока, — попрощалась Марина и положила трубку.
Как ни странно, но Эдуард был единственным мужчиной, которому она полностью доверяла, возможно потому, что он, как и она, принадлежал к сексуальному меньшинству, однако, в отличие от нее, никогда этого ни от кого не скрывал. Но, самое главное, практически все сто процентов его диагнозов, даже поставленных заочно, совпадали с клиническими исследованиями, проводившимися позже в самых известных медицинских центрах. К нему было целое паломничество. И если он заявил, что дело здесь в матери убийцы-садиста, то так оно и было. Нужно искать мужчину или транссексуала, выросшего без отца, а, возможно, и без матери, прекрасно адаптирующегося в любом обществе. Так, кажется, сказал Эдуард.
Интересно, кто же он? Где и под какой личиной скрывается этот выродок человеческого рода?
В спальне Марины царил настоящий кавардак. Все дверцы бельевого шкафа были распахнуты, а на постели высились горы платьев и женского белья.
Хозяйка квартиры в одних трусиках металась между шкафом, зеркалом и кроватью, то примеряя, то вновь откидывая в сторону блузки, юбки и прочие вещи своего женского гардероба. Примерив таким образом все, что у нее висело в шкафу, она в изнеможении опустилась на край кровати. Руки ее безвольно повисли промеж расставленных ног. Все было, как сказала бы Лариса, «не в жилу». По крайней мере, как показалось Марине, ничего из ее «прикида» для «ночной охоты» не годилось.
Она закрыла глаза и откинулась на широкую постель. Одна из ее ладошек, лежавшая в том месте, где сквозь полупрозрачную ткань просвечиваются черные волоски, вдруг скрылась в трусиках и пришла в движение, а вторая начала гладить и ласкать тело, живот, груди. Марина еще шире расставила ноги, ее рот приоткрылся в ожидании сладостных ощущений и приятные воспоминания, подобно бурному потоку, нахлынули на нее и понесли, кружа в водоворотах наслаждений, в древнюю и дивную страну эротических фантазий, где вымысел и правда переплетаются в единое целое.
Негромкая музыка, приглушенный свет торшера, тонкий аромат привезенных из Парижа ко дню рождения Ларисы духов и ее голос:
«Какое у тебя прекрасное тело, такие нежные руки и губы. О, как же я тебя люблю!»
«И ты больше не уйдешь от меня к своим клиентам?»
«Больше никогда. Я теперь навсегда останусь с тобой. Только ты и я,» — Лариса начинает покрывать поцелуями тело Марины, ласкает ее тело, груди.
«Да только мы с тобой, — шепчет Марина. —
