Чистильщик

это сделать, чем, ничего не предпринимая, ждать, когда его застукают.
Он устремился по платформе к комнатеконтейнеру. Добравшись до нее, остановился и встал на колени. Поглядел через край узкой дорожки вниз.
Сооружение из строительных лесов скрывалось во мраке у днища сферы. Спуститься этим путем, пожалуй, было бы проще всего. Он нацелил луч фонаря в глубину сферы, и, хотя точно сказать не мог, ему показалось, что в полу находится нечто, похожее на люк. У него мелькнула надежда попасть через него внутрь круглого пьедестала, а оттуда, через другую дверь, – наружу.
Теоретически он мог бы попытаться сбежать, но практически ему бы не хватило на это времени. Тот, кто поднимался по лестнице, застиг бы его на полпути.
Квин еще раз взглянул под платформу.
«Ну, хорошо, – сказал он себе. – Побег невозможен. Но что, если…»
Шаги приближались.
Раздумывать больше не было времени.
Выключив и спрятав фонарь, Квин перебросил тело через край платформы. Двигаясь как можно тише, начал проворно перебирать руками и ногами.
На миг остановился, чтобы перевести дыхание. Потом продолжил спуск с ловкостью воздушного гимнаста. Очутившись прямо под комнатойхранилищем, Квин замер.
Пот заливал ему глаза, он часто дышал. Квин знал, что висеть под контейнером – это отнюдь не выход из положения.
Он подтянул ноги вверх и зацепился ими за перекладину, приняв горизонтальное положение. Это не слишком ему помогло, чтобы скрыться из виду, но большего он сделать не мог.
Он слышал, как открылась дверь в сферу. Воздух всколыхнулся. Двое мужчин вошли и остановились на платформе. Немного выждали, потом один из них низким голосом чтото сказал. Вспыхнул свет ручного фонаря. Они начали проверять помещение. Квин видел отблески, когда луч, скользнув под платформу, отразился от металлических перекладин лесов.
Спустя несколько секунд шаги возобновились. Теперь они приближались к двери в комнатуконтейнер. Когда та отворилась, раздался всасывающий звук, и воздух вновь всколыхнулся. Через миг дверь закрылась.
У Квина занемела левая нога. Он пытался ею пошевелить, чтобы восстановить кровообращение, и едва успел принять более удобное положение, как дверь вновь отворилась. Ктото сказал на чистом немецком:
– Номер один, это Матц. Здесь никого нет.
Слова прозвучали четко и ясно. Матц, очевидно, произнес их в радиопередатчик. Из этого явствовало, что никакой защитной маски у него на лице не было. А значит, лаборатория еще не функционирует. Квин на миг ощутил облегчение, словно позабыл, что от земли его отделяет несколько дюжин футов и недалек тот миг, когда пуля продырявит ему голову.
В радиопередатчике раздался какойто треск, потом послышался голос, который произнес на немецком, но говор был не местный:
– Ты все проверил?
– Да, – ответил Матц. – Тут никого, кроме нас.
– И внизу? – спросил голос.
– Сейчас проверим, – ответил Матц после некоторого молчания.
Квин напрягся. Единственное, что он мог сделать в его положении, – это не шевелиться и не создавать шума. Он даже не мог достать пистолет, чтобы не потерять равновесия.
Вдруг свет фонаря скользнул под край платформы. Раздался глухой звук, и Квин догадался, что один из мужчин встал на колени, чтобы заглянуть вниз. Освещая пространство нижней части сферы, в какойто миг луч едва не коснулся Квина. Потом медленно опустился на пол и стал выхватывать из мрака каждый дюйм его поверхности.
– Я ничего не вижу, – раздался голос наверху, который теперь принадлежал не Матцу, а его напарнику.
– Ты уверен? – спросил Матц.
– Если хочешь, посмотри сам.
– Первый, это Матц. Внизу тоже никого.
– Должно быть, он в другом месте здания, – проговорил с явным раздражением голос в передатчике. – Наружу он еще не выходил.
– Может, его предупредил напарник? – взялся предположить Матц.
– Это невозможно. Выметайтесь оттуда и возвращайтесь назад.
– Понятно.
Квин услышал, как двое у него над головой направились по площадке к двери и вышли из сферы.
Квин продолжал висеть, не шевелясь, в том же положении, по его ощущениям, еще минут тридцать. С закрытыми глазами он тихо читал стихи песни «Changes One» из первого альбома лучших хитов Дэвида Боуи. Гдето посредине фразы «Джон, я только танцую» нога у него вновь занемела. Он пошевелил стопой. Но ни любимые строки песни, ни неудобство с ногой не могли отвлечь его от мрачных мыслей.
Определенно операция была провалена.
«Ликвидация продолжается», – вновь мелькнуло в голове у Квина.
Только на сей раз было ясно, кто их всех подставил.
Дюк.
– Вопреки всем теориям конспирации, – говорил Дьюри, – очевидное